Песах Амнуэль – "Млечный Путь, Xxi век", No 1 (38), 2022 (страница 48)

Но была ли в том повинна только человеческая природа как таковая? Возможно ли, что в формировании характера и судьбы Григория VII присутствовали элементы некоторых ошибочных типов поведения людей его эпохи, поддающиеся осознанию и изменению в будущем? Возможно, что ответ положительный. Многие описания характера и поведения Григория VII до боли напоминают и перекликаются с описаниями жизни двух селестиальных близнецов, родившихся в XIX веке - двух заместителей Гитлера, Альфреда Розенберга (1893-1946) и Германа Геринга (1893-1946) [15]. С самого рождения оба этих нацистских лидера ощущали себя сиротами. Отсутствие стабильности и недостаток родительской любви в детстве привело к тому, что жизнь их формировалась случайными внешними факторами и беспорядочными эмоциональными реакциями на них. В их характере отмечалась та же странная смесь мягкотелости малолетних детей с полной атрофией эмпатии, как и у Григория VII. В качестве защитной реакции они, как и Григорий VII, с юношеских дней возомнили себя маленькими божествами. Во время их 12-летнего пребывания в верхнем эшелоне власти Третьего Рейха оба жаловались на непосильную тяжесть возложенной на них ноши быть вершителями судеб всего мира. В конце жизни им довелось увидеть разрушенный Берлин и бесславный конец всех их планов усовершенствования мира.

В "Селестиальных близнецах" приводились исследования, по которым "общим знаменателем многих известных исторических лидеров, как политических, так и религиозных, является то..., что большинство из них были сиротами, внебрачными детьми, подкидышами, или каким-то другим способом отвергнутыми своими родителями детьми" Процент сирот среди политиков был настолько велик, что пораженные авторы исследования задавались вопросом: "Можем ли мы спросить со всей серьезностью - неужели миром правят сироты?" [16, с. vii].

Воздерживаясь от столь далеко идущих выводов, приходится все же согласиться, что основным противником и соперникам Григория VII стал рано осиротевший Генрих IV.

В целом, в XI веке единственные достоверные исторические источники, свидетельствующие об отношениях внутри семейной ячейки, относятся к жизни в королевских семьях. Историк-медиевист Элеонора Херман в своей книге "Секс с королями: 500 лет прелюбодеяния, власти, соперничества и мести" показала, что, несмотря на все свое видимое величие, большинство средневековых королевских дворов напоминали клубки змей [17]. Политические соображения и нужды укрепления власти диктовали нездоровую практику династических браков, заключенных родителями между их малолетними отпрысками правящих династий. Дети в королевских домах, как мальчики, так и девочки, с самого рождения не рассматривались как самостоятельные личности, а считались неодушевленными инструментами для исполнения родительских намерений. Несмотря на богатство и статус, они оставались "не-вольниками", обреченными исполнять роль, предначертанную им родителями. При этом самым тяжелым испытанием для многих детей было то, что их женили или выдавали замуж насильно, когда они еще даже не достигали возраста полового созревания.

Принужденные вступать в брак против своей воли, молодые люди рано или поздно пытались вырываться из навязанных им брачных уз. В итоге такая практика порождала супружеские измены и ожесточенные конфликты. Соперничество, ревность и месть между женами, мужьями, любовницами и их потомками часто приводили к распрям, переворотам, детоубийству, отцеубийству и гражданским войнам. Во многих случаях "банальные" недоразумения и семейные разногласия приводили к полномасштабным кровопролитным столкновениям между странами, когда гибли целые армии из-за неразрешенных семейных неурядиц.

Трагическая история жизни будущего императора Священной Римской империи Генриха IV (1050-1106) становится ярким примером такого родительского диктата и пренебрежения врожденными нуждами ребенка. Хотя Генрих IV, как и Григорий VII, признается историками прагматичным политиком, вся его жизнь, наполненная постоянной борьбой, отражала внутреннюю противоречивость его характера. В то время как Григорий VII присвоил себе право низводить императоров с трона, Генрих IV провозглашал свою императорскую привилегию низлагать пап. Пытаясь установить безраздельную власть над всей империей, Генрих IV первым из императоров вступил в противоборство с папством за так называемую "инвеституру" (букв. - "облачение" или право светских владетелей вводить в должность епископов). В этой борьбе Генрих IV не смог одержать победу и запомнился в истории своим постыдным унижением в тосканском замке Каноссы, которое нанес ему Григорий VII в 1077 году. (Забегая вперед, отмечу, что борьба за инвеституру, попеременно то затухая, то разгораясь, длилась более 50 лет и перешла "по наследству" к сыну императора, Генриху V).

Что привело Генриха IV к узловой точке его судьбы 1077 года? Его родителями были император Генрих III и его вторая жена Агнесса де Пуатье. До него в семье было четыре дочери, а отцу для продолжения династии необходим был наследник короны. Предназначение мальчика было предрешено родителями еще до появления на свет малыша. Лишь только мальчик родился в ноябре 1050, Генрих III потребовал от подданных принести младенцу присягу как будущему императору. Торжественная церемония была проведена на рождество 1050 года, когда новорожденному еще не исполнилось и двух месяцев, и он даже не был крещен. Быть может, это событие стало судьбоносным, так как с первых дней его жизни малышу показали, что он должен быть, прежде всего, королем, а уж потом можно будет заняться его христианским воспитанием. Едва ребенку исполнилось три года, как на сейме 1053 года он был избран германским королём. Уже через месяц Генрих IV был пожалован герцогством Баварским; в 1054 году архиепископ Германн торжественно возложил на ребенка королевскую корону в Ахене.

Как только Генриху минуло 5 лет, император обручил его с Бертой Савойской, которой тогда было четыре года. Их свадьба состоялась, когда жениху было 15 лет. Неудивительно, что уже в 18 лет Генрих IV умолял имперских князей и папу римского Александра II разрешить ему развод с нелюбимой женой. Он жаловался, что она слишком юна; говорил, что брак не был консумирован, и что Берта оставалась девственницей. Ничего не помогало; закон есть закон. Император не был в состоянии разорвать узы навязанного ему силой ненавистного брака [18].

Возвращаясь к детству Генриха IV, казалось, что смерть ходила за ним по пятам. В 1053 году умерла его сестра Гизела (1047-1053). В 1055 году умер его единственный младший брат Конрад (1052-1055). В 1060 году умерла его 12-летняя сестра Матильда, которую уже успели выдать замуж за герцога Швабского. Ранее, в 1056 году его отец умер от отравления испорченной олениной, и шестилетний ребенок стал единственным монархом империи. Перед смертью, находясь на смертном одре, Генрих III заставил князей ещё раз присягнуть на верность мальчику и передал его под защиту папы римского Виктора II. Но и тут подростку не повезло, потому что всего через год Виктор II (ок. 1018-1057) неожиданно умер от малярии, не дожив до 40 лет. За последующие семь лет один за другим умерло еще три папы и два антипапы.

Жизнь осиротевшего ребенка продолжалась, переходя от кризиса к кризису. Поначалу регентом при юном короле была мать, а обучением ребенка занимались приглашенные ею министериалы из Швабии - светские должностные лица, относящиеся к прослойке мелкого рыцарства. Такое положение вещей было не по душе отцам церкви. Сначала, в 1061 году они заставили Агнессу отойти от государственных дел и удалиться в монастырь. Затем, в ходе переворота 1062 года, во главе которого стоял архиепископ Кельна Анно II, 11-летний дитя-король был хитростью заманен на корабль и похищен. Осознав происходящее, мальчик испугался, что его хотят лишить короны и жизни. Он бросился в реку и едва не утонул. Но не это было целью заговорщиков: они шантажировали его мать и силой заставили её выдать им императорские инсигнии - внешние знаки высшей власти. Так государственная власть официально перешла в руки архиепископа и прелатов, которые незамедлительно принялись опустошать императорскую казну и использовать её в своих целях. Наблюдая за происходящим, Генрих IV поклялся отомстить церковникам, как только обретет власть после достижения совершеннолетия.

А что было властью в понимании Генриха IV? Прежде всего - сила меча. Воспитанный с детства в духе рыцарства, Генрих IV уже в 13 лет принял участие в военном походе на Венгрию. В марте 1065 года, в 14,5 лет его посвятили в рыцари и признали совершеннолетним. Юный рыцарь незамедлительно вернул себе власть, и только мольба матери удержала его от мести и от того, чтобы он направил свой меч против некогда похитившего его архиепископа Анно.

Вступив на престол, юный Генрих IV повел себя как человек, с младенчества осознававший своё королевское происхождение и рассматривавший власть, как данную императору богом по праву его рождения. В его понимании все удельные княжества должны были подчиняться только ему и его центральному управлению. Так как в то время владельцы земель были также владельцами действующих на их территории церквей, то Генрих IV видел себя вправе властвовать и над назначениями клириков. Очевидно, что претензии на единовластие Генриха IV не могли сосуществовать одновременно с амбициями Григория VII, как не могли прийти к компромиссу между собой их носители -император и папа римский.