Песах Амнуэль – Ход убийцы (страница 24)
— Итак, — закончил Дектор, — все, кто сидел за столом, после возвращения заняли места, смещенные на единицу вправо.
— Да… — кивнула Дорит и сглотнула слюну.
— Это все, что вы хотели отметить своими показаниями?
— Если бы я не ошиблась, Михаэль был бы жив…
— Инспектор, — вмешался я, — свидетельница переходит от фактов к предположениям, и я не хотел бы…
— Да-да, господин адвокат, вы правы, — согласился Дектор и пододвинул к Дорит листы, только что выползшие из принтера. — Прочтите, госпожа Айзенберг, и распишитесь на каждой странице.
Дорит пробежала три страницы текста по диагонали и размашисто расписалась на полях.
— Спасибо, — сказал Дектор.
— Я… мы… — Дорит встала, — мы можем идти?
— Разумеется.
— Идите к машине, Дорит, — сказал я. — Я задержусь максимум на минуту.
Когда Дорит вышла, держа двумя пальцами подписанный инспектором пропуск, Дектор сказал:
— Эти показания снимают обвинение с вашего подзащитного. Он должен был оказаться жертвой, насколько я понял?
— Да, именно так.
— Я недостаточно знаком с делом, — сокрушенно сказал Дектор. — Скажите… Я просто хочу понять… В таком случае убийцы — Сара с Михаэлем, верно?
— Не думаю, что Сара знала о замысле мужа. Знаете ли, я одно время подозревал именно ее… Нет, не в покушении на убийство Хузмана, естественно, а в убийстве Михаэля… У нее был мотив. Но именно поэтому она не стала бы помогать мужу убивать Хузмана.
— Я недостаточно знаю дело, — еще раз сказал Дектор. По-моему, его одолело любопытство, но у меня не было сейчас ни времени, ни желания рассказывать о своих предположениях. В другой раз, пожалуй…
— Спокойной ночи, инспектор, — сказал я, вставая. — С вами всегда было приятно работать.
— Взаимно, господин адвокат…
Утром, — подумал я, — он наверняка изменит свое мнение.
Сингер пересел за руль, и я опустился на заднее сидение. Когда я вернулся, Дорит сидела, откинувшись и закрыв глаза, рядом с Сингером.
— Дорит, — тихо сказал я, и женщина вздрогнула. — Дорит, мы сейчас отвезем вас домой, хорошо?
— Да, спасибо…
— Вы ведь живете одна?
— Да…
— Давно у вас началось с Михаэлем?
Дорит вздрогнула и резко обернулась в мою сторону.
— Это… это не имеет значения, — громким шепотом сказала она. — Он еще не успел… То есть… Он хотел отомстить своей Саре… со мной хотел… Чтобы ей было больно… Но между нами ничего не было…
Она хотела добавить «пока», ей так хотелось, чтобы все произошло на самом деле, а не только в ее мыслях…
— Михаэль сам просил вас, чтобы вы на том вечере демонстративно строили ему глазки?
— Да, он хотел, чтобы Сара…
— Понятно. Он бывал у вас дома?
— Всего два раза. Мы пили кофе, разговаривали…
Жаль, что разговорами все и ограничилось, — хотела сказать она.
— Дорит, — я, наконец, подобрался к главному вопросу, — не оставлял ли у вас Михаэль какие-нибудь свои вещи?
— Вещи? — удивилась Дорит, и у меня неприятно кольнуло под лопаткой. — А, вы имеете в виду эти две сумки? Я о них и забыла…
— Да, эти две сумки, — сказал я. — Что с ними?
— Михаэль приехал ко мне в воскресенье вечером, у него были две сумки… ну, такие, на плечевом ремне… Мы поговорили и… В общем, когда Михаэль уехал, я обнаружила, что сумки он забыл — они лежали за диваном, он просто не обратил внимания…
Ну конечно, — подумал я, — забыл о сумках, в которых лежали четыре миллиона наличными.
— Я хотела позвонить ему в машину, но он в это время позвонил сам… Вспомнил о сумках и попросил, чтобы они там повалялись до нашей следующей встречи, ему не хотелось возвращаться с половины дороги.
Неплохой психологический ход, — подумал я. Если бы он намекнул Дорит на важность этих сумок, она непременно запомнила бы этот эпизод и рассказала на следствии. А так — все попросту выветрилось у нее из памяти. Михаэль умер, а тут какие-то вещи… Конечно, он бы вернулся за ними — во вторник или среду.
— Вы мне покажете эти сумки? — спросил я. Сингер включил двигатель, и машина выехала на пустое в это время шоссе.
Дорит пожала плечами. Сумки ее не интересовали.
Не скажу, чтобы вид плотных пачек нас особенно поразил. Мы с Сингером увидели то, что ожидали, а Дорит, кажется, потеряла всякую способность удивляться чему бы то ни было.
— Пожалуй, — сказал Сингер, — вам, Дорит, рискованно оставаться одной. Если кто-нибудь узнает, что в этих сумках…
— Забрать сумки мы тоже не имеем права, — добавил я. — Это важное вещественное доказательство, только полиция может изъять его. Вы не будете возражать, если до приезда инспектора Хутиэли мой коллега побудет с вами? Он может лечь в салоне…
Дорит пожала плечами.
— Мне рано вставать на работу, — пробормотала она.
— Цви, — сказала Тами, — пришел господин Хузман.
— Пусть войдет. И принеси два кофе.
— Три, — сказала Тами.
Хузман пропустил вперед Дорит. В общем-то, я ожидал чего-то подобного, просто не думал, что они придут вдвоем. Если такие же взгляды бросала Дорит на Михаэля во время злосчастной вечеринки, то могу себе представить, как смотрела на Дорит Сара. Впрочем, если говорить о взглядах, то хотел бы я знать, какими глазами смотрела Сара на своего Шаферштейна. Мне было точно известно — со слов Сингера, — что после прекращения обвинения против Хузмана Саре так и не удалось повидаться с бывшим возлюбленным, он уклонялся от встреч с энергией матерого разведчика, скрывающегося от вражеских агентов. Впрочем, личные дела Сары Левингер меня не интересовали.
— Присаживайтесь, — сказал я, — и прежде, чем я отвечу на ваши вопросы, господин Хузман, подпишите эту бумагу.
Я протянул через стол документ, и прежде Хузмана его взяла в руки Дорит. Быстро же, однако, завладевают женщины тем, что называется мужской самостоятельностью. Хузман и бровью не повел, смотрел, как его новая подруга читает не предназначенный для нее текст.
— Это, — пояснил я, — договор о том, что мой гонорар по вашему делу составляет пятьсот тысяч шекелей, то есть именно оговоренную нами прежде четвертую часть вашего выигрыша.
— Так я же выписал вам чек, господин адвокат, — нахмурился Хузман, не понимавший юридических тонкостей.
— Совершенно верно, и я уже снял деньги с вашего счета, — согласился я. — Но предстоит судебное разбиратьство, и я бы не хотел, чтобы мой гонорар был обозначен как часть обнаруженных мной денег, как об этом сказано в нашем первом соглашении. Сумма должна быть точной и не зависящей от обстоятельств. Согласны?
Дорит передала листок Хузману и едва заметно пожала плечами. Не говоря ни слова, клиент взял со стола авторучку и поставил подпись. Я спрятал документ в ящик стола и заявил:
— Готов отвечать на вопросы, если вам что-то еще непонятно.
Тами внесла поднос с кофейником, чашками и сахарницей. «Что-нибудь еще?» — спросила она взглядом. «Нет», — ответил я. Тами бросила взгляд на Дорит и сделала мне знак, который означал: «Девица-то ничего себе. Своего не упустит». Я был с этим согласен. Собственно, беднягу Михаэля спас от семейного скандала и развода случай. Если можно назвать спасением от чего бы то ни было смертельную дозу яда.
— Зачем, — сказал Хузман тоном обиженного ребенка, — зачем они хотели меня убить?
— Не они, а он, — поправил я. — Михаэль, насколько я понимаю, все делал сам, не советуясь с Сарой. Иначе женщина проговорилась бы на каком-нибудь этапе следствия.
— Пусть он, — согласился Хузман. — Все равно — зачем?
— Разве непонятно? Мотив тот же, по которому вас пытался обвинить инспектор Хутиэли. Деньги. Плюс необходимость избавиться от свидетеля.
— Неужели, — подала голос Дорит, — Михаэль еще в воскресенье уже думал…