Твои певцы и мудрецы, от гнева,
В пещерах прошлого, как гром,
Гремят с бушующим дождем,
Насилие и Ложь молчат, дрожат кругом:
И слышен звонкий вскрик напева,
Крик радости пред торжеством чудес
Летит туда, куда и Ожиданье
Не смело заносить свое мечтанье!
Единым солнцем дышит свод небес;
Единый дух рождает мирозданье;
И лишь в стенах Афин — твой свет для мглы страданья.
И Рим возник, и от груди твоей
Он, как волчонок от груди Менады,
Пил молоко величья много дней,
Хоть дочь твоя желала той услады;
Любовию твоей освящены,
Вставали здесь толпой бесстрастной
Деянья честности ужасной,
И жил Камилл, погас Атилий смертью ясной.
Но чуть до строгой белизны
Твоих одежд, пятном, коснулись слезы
И куплен был Капитолийский трон,
Ты отошла от деспотов, как сон;
И встал один тиран, как гнет угрозы,
И замер Ионийской песни стон,
И Палатин вздохнул, тебя лишился он.
И в долах Гирканийского предела,
В Арктических краях, где все мертво,
На островах далеких, ты скорбела
О гибели влиянья твоего,
Учила звукам скорби волны, горы,
И урны льдяные Наяд
Печальным эхом говорят,
Что человек посмел забыть твой светлый взгляд.
Да, ты не преклоняла взоры
Ни к сновиденьям скальдов, ни к мечте
Друидов спящих. Что же это было,
Что вдруг твои все слезы осушило,
И разметались в дикой красоте
Распущенные волосы? Уныло
Встал Иудейский змей, земля была — могила.
И тысячу как бы несчетных лет
Земля тебе кричала: «Где ты, Солнце?»
И наконец упал твой слабый свет
На лик Альфреда, мудрого Саксонца:
И множество воинственных бойниц
В святой Италии восстали,
И гневным взором заблистали,
На деспотов, ханжей — взметнули силу стали;
И точно стая хищных птиц,
Они разбились вкруг оплотов гордых,
А между тем при ласковом огне,
В сердцах людей, в глубокой глубине,
Возникла песнь в ликующих аккордах;
И вечное Искусство, в дивном сне,
Виденья вознесло на творческой волне.
Ты, быстрая! Быстрей Луны в лазури!
Ты, страх волков, что оскверняют мир!
Ты гонишь Тьму, как Солнце — сумрак бури,
Ты будишь ум, как звон стозвучных лир.
Восточный день! Сиянье звездных лилий!
Прозревший Лютер ухватил
Рассвет живых твоих светил,
Копьем свинцовым он народы пробудил,
В оцепенелой их могиле:
