Перл С. Бак – Гордое сердце (страница 5)

– Эгей! – послышался в ответ голос Люсиль. – Мы в ванной!

Зайдя туда, Сьюзан обнаружила, что Люсиль, взъерошенная, с растрепанной копной светлых волос, борется с мокрым и скользким Томми.

– Не хочет выходить из ванны, – пожаловалась она. – Такой сильный стал, не удержишь!

Томми в угрюмом молчании вырвался у матери из рук и полез обратно в ванну. Сьюзан, расхохотавшись, подхватила его на руки и подняла над головой. Паря под потолком, словно херувимчик, он недовольно смотрел на нее и вдруг улыбнулся. Десятки образов, исходящих от Томми, хлынули в ее сознание: голова, глаза, облако золотистых кудрей, крепкое, теплое, округлое тельце, пухлые плечи и ладошки с растопыренными пальцами, словно пара морских звезд, раскинутые сильные ножки. Сьюзан опустила его на пол, поставила на ноги. Томми уже забыл про ванну и стоял смирно, как ягненок, не сводя с нее глаз, пока Сьюзан вытирала его и одевала.

– Томми, какой же ты красавчик! – со смехом восклицала она. – На твоем месте, Люсиль, я бы с утра до вечера только и делала, что с ним играла! Хочу таких как можно больше!

– Хорошо так говорить, когда видишь детей только изредка, – пожаловалась Люсиль. – Но вот родишь своего, Сьюзан, – быстро поймешь, что это то еще испытание. С ним не сладишь!

Она говорила – а Сьюзан слушала и улыбалась, глядя в большие голубые глаза Томми, и не верила раздраженному голосу Люсиль. Какие могут быть сложности с детьми? Разумеется, она справится!

– Теперь пора его кормить, – объявила Люсиль. – А дальше, дай-то бог, он уснет. Хотя вряд ли стоит надеяться.

– Я только на минутку забежала, – сказала Сьюзан. – Хотела на него посмотреть.

– Придешь вечером играть в бридж? – спросила Люсиль. – Сегодня собираемся у Трины.

Сьюзан энергично замотала головой.

– Я сейчас занята, – объяснила она. – Мы с Марком решили пожениться как можно скорее.

– Вот как? – воскликнула Люсиль. – И давно решили?

– Вчера вечером.

– Это все полнолуние! – с хитрой усмешкой заметила Люсиль. – Бог свидетель, мне ли не знать, на что способна луна? Хэл сделал мне предложение в лунную ночь, и я согласилась, хотя за два часа до того еще ни о чем таком не думала. Так оно и случается! Теперь вот и ты попалась.

– Я не попалась, – со смехом возразила Сьюзан. – Я хочу замуж.

– Это пройдет, – сообщила Люсиль, закручивая в узел волосы.

– У меня не пройдет, – ответила Сьюзан. Она уже шла к дверям. – Пока, Люсиль!

Однако, проходя через тесную столовую, Сьюзан остановилась и взглянула на стол. В ней снова проснулась тоска по красоте и порядку. Почему бы немного не помочь Люсиль? К тому же грязные тарелки на столе – такая гадость! Сьюзан быстро собрала посуду, на цыпочках отнесла ее на кухню, включила воду, вымыла тарелки и расставила по местам. Посуды так немного – глупо ее копить! Так же, на цыпочках, вернулась в столовую, протерла стол, поставила в центр вазочку с искусственными цветами. Искусственные цветы! Просто стыд и позор. Если уж на то пошло – совсем недалеко, в конце улицы, где начинается лес, растут настоящие! Сьюзан тихонько вышла на улицу и с улыбкой на лице, почти вприпрыжку, направилась к дому. Руки ее еще хранили тепло Томми. Вернувшись, она поднимется наверх и до обеда вчерне наметит фигуру Купидона, а после обеда займется шитьем.

Мать вытирала пыль в столовой.

– Уже вернулась? – окликнула она.

– Да, – ответила Сьюзан. – Вот нитки.

Наверху, рядом с головой Марка, она быстро вылепила фигурку пухлого коленопреклоненного мальчугана. Как весело будет работать над мелкими деталями: кудрями, ямочками на щеках, растопыренными, как звезды, ручками. И над лицом… Пожалуй, лицо у него тоже будет напоминать Марка. Как будто его маленький бронзовый сын, опустившись на одно колено, смотрится в пруд. Когда-нибудь и у нее в саду будет прудик, в который сможет смотреться ее маленький сын… «О, это будет славой моей, это станет сиянием славы моей!» – тихонько напевала Сьюзан за работой. И снова думала о том, что выходит замуж.

Потом была свадьба. Звучали гимны и песнопения; и она сказала «Да» твердым, лишь чуть дрогнувшим голосом – и Марк, бледный и серьезный, торжественно ответил: «Да». Рухнули стены, отделявшие их друг от друга. Сьюзан протянула руку, Марк надел ей на палец кольцо; сам воздух вокруг запел, под это пение они повернулись и рука об руку пошли к дверям – уже муж и жена.

– Я испугалась, что ты упадешь в обморок, – прошептала она, выйдя из церкви, за миг до того, как гости вокруг начали улыбаться, вздыхать и поворачиваться друг к другу. И почему люди на свадьбах считают нужным умерять радость вздохами?

– Голова закружилась, – признался Марк. – На миг показалось, словно я – уже не я.

Оба так привыкли, что между ними стена, что теперь, когда все стены рухнули, растаяли утренним туманом, обнажив их друг перед другом, поспешно возвели новую стену робости. И, словно во сне, смотрели, как рушатся их укрепления под напором слов, восклицаний, взрывов смеха, болтовни и добрых пожеланий.

– Надеюсь, вы будете счастливы! – снова и снова повторяли гости; голоса звучали весело, но в глазах читалось сомнение.

– Я уверена, мы будем очень счастливы, – отвечала Сьюзан.

Станут счастливы, как только останутся одни! Сейчас рука ее лежала на сгибе локтя Марка; но, казалось, это не ее рука, не его локоть и сами они – две разряженные куклы, что стоят и смотрят, как суетится вокруг толпа. Пока все это не по-настоящему – и станет реальностью, только когда они останутся вдвоем…

– Идите разрежьте торт! – прошипела за плечом мать.

Сьюзан сжала локоть Марка.

– Надо разрезать свадебный торт, – тихо сказала она и, повернувшись, пошла в столовую, а он за ней.

Торт, огромный, круглый и белоснежный, высился на столе посреди комнаты. Сьюзан сама его испекла; мать лишь суетилась вокруг, смазывала маслом противни и проверяла температуру в духовке.

– Может, хоть торт не стоит печь самой? – говорила она.

– Но мне это в радость, – отвечала Сьюзан.

И теперь она вонзила в коричневую верхушку торта серебряный нож. В тесную столовую набилась целая толпа. «Ох, Сьюзан, какая красота!» – донесся до нее восторженный визг Люсиль, и Сьюзан улыбнулась.

Но в этот миг она не жила такой глубокой, полной жизнью, как недавно на кухне, когда замешивала в миске сахар, масло и чистые яичные желтки. Тогда она отчетливо и остро переживала каждое мгновение: просеивала, перемешивала, взбалтывала, взбивала пенистые белки, добавляла сочные фрукты – и знала, что из всех этих действий родится благоуханное, тающее во рту диво. Ни на секунду не забывала о том, что делает. «Я пеку свой свадебный торт…» Теперь, разрезанный на части под веселый гомон гостей, торт стал таким же, как и все прочие. Уникальным он был лишь в момент сотворения.

Вокруг все ели, пили, болтали. Сьюзан поймала взгляд Марка.

– Пора? – беззвучно прошептал он.

Она кивнула и выскользнула за дверь. Еще за несколько дней до свадьбы они договорились тихонько ускользнуть и поодиночке добраться до места, где Марк оставит свой маленький и шумный автомобиль.

Сьюзан взбежала к себе, переоделась в юбку и свитер, спустилась на кухню и вышла через черный ход.

Никто не видел ее. Или нет, кое-кто все же видел: из кухонной двери показался отец.

– Сьюзан! – позвал он громким шепотом. Она остановилась, и он подбежал, тяжело дыша; полы пиджака развевались от бега. – Просто хотел… должен тебе сказать… словом, если что, ты всегда можешь на меня положиться. Как раньше.

– Знаю, – прошептала она.

Они помолчали, глядя друг на друга.

– Что ж, – сказал отец, – должно быть, Марк ждет.

– Ждет, папа, – ответила она. – Мне пора.

– Да, – сказал он, – разумеется. Что ж, прощай!

Сьюзан поцеловала его и бросилась бежать. Оглянувшись, увидела, что отец стоит и смотрит ей вслед. Помахала ему – но он не шевельнулся. Медлить Сьюзан не решилась и стремглав бросилась к Марку. Он ждал ее уже за рулем, с заведенным мотором.

– Никто тебя не видел? – спросил он.

Она помотала головой и рассмеялась.

– Никто, только папа.

Марк, наклонившись, быстро ее поцеловал и рывком тронулся с места. Сьюзан была возбуждена и рада, но чувствовала, что Марк по-прежнему от нее далек – поцелуй их не сблизил. Машина тут же заглохла.

– Да что с ней такое? – вскричал Марк, дергая передачу.

Сьюзан взглянула вниз.

– Вот же, – со смехом сказала она, – тормоз!

Он забыл снять автомобиль с тормоза.

– Похоже, ты вышла замуж за идиота, – сокрушенно признался Марк.

Сьюзан с улыбкой покачала головой.

– Папа тоже вечно так делает, – сказала она. – Я уже привыкла. Ругается и проклинает машину за то, что не желает ехать.

– А ты снимаешь ее с тормозов, – закончил он.

Теперь они мчались вперед сквозь ветреный весенний день. Сьюзан так и этак поворачивала в уме слова Марка. «Ты вышла замуж за идиота», – сказал он. «Вышла замуж… за…» Неправда! Она вышла за него!

«Я вышла замуж!» – повторила она про себя, глядя вперед: не на холмы, деревья, зеленые луга, а на раскинувшиеся перед ней бесконечные годы.

Вот они с Марком и остались вдвоем. Но еще одна стена по-прежнему разделяла их – стена неловкости и смущения, которую предстояло разрушить. Или, может, подождать, пока она падет сама? Им предстоит провести неделю наедине, на берегу озера, в домике, принадлежавшем отцу Сьюзан. Этот домик отец выстроил для всей семьи давным-давно, когда она была маленькой, но с тех пор они нечасто туда наведывались. Мать ненавидела тишину, одиночество, мошкару, уханье сов в ночи, старую ржавую печурку. Так что они бросили ездить к озеру – лишь отец иногда приезжал сюда на денек, но никогда не оставался на ночь.