Перл Бак – Гордое сердце (страница 75)

Джон ничего не сказал. Он рисовал за столом – и даже не поднял головы.

Блейк телеграфировал, что приедет в три часа дня, что его привезет Банти. Сьюзан, тщательно одевшись, ждала в гостиной. Через несколько минут после трех к воротам подъехал автомобиль, и оттуда показался Блейк в меховой шубе и с тростью в руке. Начал подниматься по ступенькам. Сьюзан встала и открыла ему дверь.

– Входи, Блейк, – сказала она.

– Здравствуй, Сюзанна! – поздоровался он и, наклонившись, поцеловал ее в щеку.

Здесь, в этом доме, Блейк казался совершеннейшим незнакомцем, так что поцелуй ее даже удивил. Она стояла молча, ожидая, пока он снимет шубу.

– Нелегко было тебя найти, – заметил он. – Почти никто не знает, где это. К тому же день сегодня чертовски холодный.

В самом деле, кончик его красивого носа покраснел. Блейк зябко потер руки, и Сьюзан услышала сухой, шелестящий звук, словно шуршание палых листьев, – такой же, как когда потирал руки его отец.

– Иди к огню, – пригласила Сьюзан.

Джон подбросил поленьев, и в старом камине ярко запылал огонь. Комната почти без мебели выглядела теплой, просторной и приветливой.

Мать сидела в ожидании за столиком у камина, где Джейн уже накрыла чай.

– Мама, это Блейк, – представила его Сьюзан.

Блейк склонился над рукой ее матери, а та взглянула на него почти с испугом.

– Перед тем как вы вошли, я как раз говорила Сьюзан… – начала она.

Тут в комнату влетела Марсия с криком:

– Блейк! Блейк! Наконец-то ты приехал!

На ней было лучшее ее платье из бордовой тафты, бордовая лента в коротких черных волосах, а щеки и губы какие-то слишком яркие.

– Марсия! – позвала Сьюзан. – Ну-ка поди сюда!

Марсия взглянула на нее с неожиданной злостью и неохотно подошла.

– Что еще? – пробормотала она.

Но Сьюзан схватила ее и принялась оттирать ей губы и щеки носовым платком.

– Марсия, как тебе не стыдно! – воскликнула она.

Блейк громко расхохотался. Все смотрели на платок, на котором алели пятна помады. Черные глаза Марсии теперь горели настоящей яростью.

– Это вообще не твое дело! – завопила она.

– Ох боже ты мой! – всплеснула руками миссис Гейлорд.

Вошел Джон.

– Мама, я ее предупреждал, что ты будешь недовольна, – сказал он. – Здравствуйте, Блейк! – Он протянул руку, и Блейк, все еще блестя глазами от смеха, ее пожал.

– Ценю твои усилия, Марсия, – сказал он, – однако…

– Марсия, иди умойся, – приказала Сьюзан. Втайне она была даже благодарна Марсии за эту выходку, так что добавила ей вслед: – И возвращайся поскорее, милая! Джейн испекла к чаю кексы с изюмом!

Все это время Сьюзан думала только о Блейке, не замечала ничего, кроме Блейка. С каждым его движением все яснее осознавала, что и последней связи – связи тел – между ними не осталось. Теперь и тело его выглядело чужим. В нем больше не было волшебства. Не хотелось взять его за руку, а мысль о поцелуе с ним наполняла отвращением.

Разливая чай, она с растущим недовольством следила за тем, как Марсия взобралась Блейку на колени и принялась болтать, словно ничего не случилось. Один раз уткнулась лицом ему в шею и прошептала, шумно дыша:

– Люблю тебя больше всех на свете!

А Блейк снова над ней расхохотался.

Что же до Сьюзан – она остро ощущала приближение момента, когда придется решать, сойдутся они снова или расстанутся навсегда. Решение нужно принять до ночи… Вдруг она поднялась с места.

– Теперь идите-ка все погуляйте, – сказала она. – Нам с Блейком надо поговорить.

Что-то в ее голосе подействовало даже на Марсию, так что они с Блейком наконец остались одни.

Сьюзан хотела, чтобы разговор начал Блейк. Пусть сам скажет, хочет ли, чтобы она возвращалась. Если хочет, если она все еще ему нужна – придется вернуться; такое обещание дала она в тот день в парижской мэрии. Почти со страхом Сьюзан ждала, что он страстно воскликнет: «Сюзанна, когда же ты вернешься ко мне?»

Но Блейк заговорил совсем о другом.

– Сюзанна, я приехал отчасти по делу. Джозеф Харт, этот старый эксцентрик… – он остановился и издал смешок, – сейчас, Сюзанна, ты будешь очень польщена – он хочет приобрести две твои статуи для музея.

Сьюзан была так ошарашена, настолько другого ждала, что даже не сразу поняла, о чем это он. То, что сказал Блейк, не имело для нее сейчас ни малейшего значения. Она не знала, что ответить. Блейк достал сигареты и закурил.

– Сказал, ему нужно твое официальное согласие – или как там это оформляется. – Блейк глубоко затянулся и выпустил клуб дыма. – Возможно, я мог бы подписать документы вместо тебя, – добавил он.

Сьюзан заставила себя переключиться на это.

– Я не хочу раздроблять серию, – сказала она наконец. – Тем более она еще не закончена. Мне нужно сделать еще по крайней мере восемь фигур. Если эта серия когда-нибудь попадет в музей, то целиком.

Блейк вздернул брови.

– Бог ты мой, Сюзанна! – пробормотал он. – На компромиссы не идешь, верно?

В голосе его звучала ирония. Сердце Сьюзан сделало скачок.

– Не иду, – гордо ответила она.

– Что ж, – заключил он, – надеюсь, тебе не придется об этом пожалеть.

Она промолчала.

– Мне так и передать старику? – спросил он после короткой паузы.

– Нет, я сама ему сообщу, – ответила она. А затем порывисто наклонилась к нему. – Но это неважно, – отрезала она. – Блейк, что будет с тобой и со мной?

Наконец-то она это произнесла! Блейк поднял глаза, и она прямо, открыто встретила его взгляд своим вопросительным взглядом.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Ты без меня счастлив? – спросила она.

– А ты без меня? – ответил он.

– Я… я просто не могу жить как прежде, – ответила она. – Это должно что-то значить для нас обоих.

– Разумеется, – любезно согласился он.

Сьюзан ждала продолжения; но Блейк молчал. В камине с треском упало полено; Сьюзан хотела взять кочергу и поправить, но Блейк ее опередил.

– Позволь мне, – попросил он. И, сев на свое место, заметил: – А из этого старого дома, Сюзанна, можно сделать вполне недурное гнездышко. У него есть свой стиль. – И обвел взглядом гостиную.

– Можно, – ответила она.

Теперь Сьюзан поняла, что он никогда не заговорит с ней откровенно. Блейк так долго избегал самого себя, так долго скрывался от всякой правды, что просто не сможет встретиться с ней лицом к лицу. А ей самой правда необходима как воздух: такой уж она рождена. Если бы они жили вместе – теперь, когда плотская связь между ними разорвана, – в своем неутолимом стремлении к правде она снова и снова тащила бы его к очной ставке с самим собой, которая для него страшнее смерти, так что в конце концов он бы ее возненавидел. Так же неизбежно, как сейчас она уже не может его любить. Да, Сьюзан больше не любила Блейка; но не могла забыть, что в прошлом отдалась ему, забыв обо всем.

Наступило долгое молчание. Сьюзан размышляла; Блейк курил и смотрел на огонь.

– Скажи мне, Блейк, – заговорила она наконец очень мягко, – ты не слишком сильно расстроишься, если… если я попрошу тебя позволить мне остаться здесь?

– Развод? – быстро и коротко бросил он.

– Если захочешь, – ответила она. – Мне неважно. Просто позволь мне жить здесь и заниматься своим делом.

– Ты не встретила другого?