Перл Бак – Дом разделенный (страница 64)

Такая наглость со стороны народа страшно разозлила новых правителей, и они стали придумывать собственные пожелания – не старые глупые слова богов, а новые слова о величии революции. Они нанимали особых людей, чтобы те без спросу клеили красные квадраты на двери жилых домов.

Вот о чем думал Мэн в тот день, когда Юань приехал его навестить, и свою речь он окончил такими торжественными словами:

– Хотят они того или нет, мы отучим людей от старых предрассудков!

Юань молчал, не зная, что можно сказать, поскольку он мог взглянуть на происходящее с двух сторон.

Оставшиеся два дня Юань глядел по сторонам и действительно увидел, что на двери домов клеят новые пожелания. Никто не возражал. Люди наблюдали, как им на двери прилепляют красные бумажки, и ничего не говорили. Изредка кто-то позволял себе тихо фыркнуть, посмеяться или сплюнуть на землю, а после с демонстративным видом уходил, словно держа свои мысли при себе. Однако по всей стране народ упрямо продолжал работать, будто и слыхом не слыхивал ни о каких праздниках. Хотя все двери алели от бумажек с пожеланиями, простые люди их не замечали, продолжая каждое утро выходить на работу. И Юань невольно радовался этому и тайком улыбался, хотя знал, что Мэн борется за правое дело, и если бы Юаня спросили, он согласился бы, что народ должен подчиниться.

Однако даже незначительные мелочи теперь вызывали у Юаня улыбку, потому что он чувствовал: Мэй Лин на сей раз будет добрее и благосклоннее к нему. Хотя она не отвечала на его слова любви, все же она читала их и вряд ли тут же забывала – по крайней мере, он верил, что это не так. За всю жизнь Юань ни разу не начинал год в таком радостном и веселом расположении духа, потому что он возлагал на него большие надежды.

Даже Мэну с его обидами и недовольством не удалось омрачить его радость. В день отъезда двоюродные братья едва не рассорились, однако Юань не позволил этому случиться. На самом деле внутри у Мэна царил жестокий разлад, и оттого ему невозможно было угодить, все вокруг его раздражало. В поезде он моментально рассвирепел, увидев, как богач в толстой шубе занял вдвое больше места на сиденье, чем положено, и оттого его соседу, человеку потоньше, пришлось встать. Почти сразу Мэн ополчился и на тонкого соседа – за то, что тот молча все терпит. Юань уже не мог молча улыбаться происходящему и позволил себе ласковую шпильку в адрес брата:

– Ничем тебе не угодишь, Мэн! И богатые плохи тем, что они богаты, и бедные плохи тем, что они бедны!

Однако внутри у Мэна все так саднило, что он не выдержал даже этой ласковой шутки. В ярости повернувшись к Юаню, он свирепо зашептал:

– Да, и ты такой же! Готов стерпеть что угодно… Душа в тебе не горит, а еле теплится. В жизни не встречал таких слюнтяев. Тебе никогда не стать истинным революционером!

Злость Мэна не могла не задеть Юаня. Он ничего не ответил, потому что теперь все взгляды пассажиров были прикованы к Мэну: хоть тот и говорил очень тихо, чтобы его не услышали, лицо у него было такое злое и глаза так пылали под сведенными черными бровями, что люди невольно испугались Мэна, тем более из-за пояса у него торчал пистолет. Юань промолчал, однако не мог не признать, что в словах Мэна есть доля правды, и оттого они его задели, хотя он понимал, что Мэна что-то гложет изнутри и злится он вовсе не на брата.

Итак, Юань некоторое время сидел молча, глядя на проносящиеся за окном долины, холмы и поля, и сам не заметил, как погрузился в размышления о себе, своих желаниях и целях. Мэн прав, он не прирожденный революционер и никогда им не станет, потому что не умеет долго держать в себе зло и обиду. Да, он может вспылить и какое-то время гореть ненавистью, но потом быстро остывает. На самом деле он хочет тишины, чтобы спокойно делать свою работу. А лучшая работа для него – та, которую он делает сейчас. Лучшие часы его жизни были те, что он посвятил преподаванию и студентам… Пожалуй, если не считать тех часов, когда он писал своей возлюбленной…

Из таких мечтаний Юаня выдернул резкий и насмешливый голос Мэна:

– О чем думаешь, Юань? У тебя лицо растянулось в глупой улыбке, как у мальчишки, которому незаметно сунули в рот леденец!

Тут Юань не смог сдержать конфузливого смеха и мысленно выругал себя, почувствовав, как прихлынула к щекам кровь. Мэн был не из тех, с кем он мог бы поделиться подобными мыслями.

Всегда ли встречи, о которых мы мечтаем, оправдывают наши ожидания? Когда Юань тем вечером подъехал к дому и взбежал по ступеням крыльца, на пороге его встретила лишь угрюмая тишина. Через некоторое время к нему вышла служанка, поздоровалась и сказала:

– Госпожа велела вам сразу же ехать домой к вашему старшему двоюродному брату, где сегодня пируют по случаю возвращения молодого господина из чужой страны. Она ждет вас там.

Хотя Юаня заинтересовала весть о возвращении Шэна, все же больше всего ему сейчас хотелось узнать, где Мэй Лин – с госпожой или дома. Однако спросить об этом у служанки он не решился, ведь та сразу смекнет, что господин неспроста задает такие вопросы о девушке. Стало быть, он должен взять себя в руки, поехать к дяде и уже там узнать, где Мэй Лин.

Все эти дни Юань мечтал о том миге, когда он впервые ее увидит, и в его мечтах они волшебным образом всегда встречались наедине: он входил в дом, а она ждала его на пороге. Но нет, дома ее не оказалось, а у двоюродного брата им уж точно не удастся побыть вдвоем. Перед родными придется соблюдать все приличия и вести себя сдержанно и учтиво.

Так и получилось. Он приехал к дому двоюродного брата и вошел в просторный зал с богатым заграничным убранством, где собралась вся его родня. Мэн приехал первым, и все только-только закончили приветствовать его, когда вошел Юань, и приветствия посыпались с новой силой. Сперва он должен был поклониться старому дядюшке, который на сей раз был бодр и веселился в окружении всех своих сыновей кроме горбуна, священника и того, которого он отдал Тигру, но тех троих ни он сам, ни его жена давно не считали сыновьями. Старики в лучших праздничных нарядах сидели на самых почетных местах, и старая госпожа с большим достоинством курила кальян, держала в руках четки, непрестанно перебирая пальцами коричневые бусины, и при этом у нее находились силы то и дело назидательно упрекать мужа за шуточки, которыми тот пересыпал свою речь. Поздоровавшись с Юанем, он расплылся в улыбке, от которой его дряблое лицо покрылось тысячей морщин, и прокричал:

– Что ж, Юань, погляди, мой средний сын вернулся домой, хорошенький, как молодица, и все наши страхи насчет жены-чужеземки не оправдались! Он все еще холост!

На это престарелая госпожа безмятежно ответила:

– Господин мой, наш Шэн слишком мудр, чтобы думать о таких глупостях. Молю богов, чтобы и ты в столь преклонных летах не болтал ерунды!

На сей раз старик не испугался острого языка жены. Сегодня он чувствовал себя хозяином дома и главой семьи, состоявшей из множества благонравных мужчин и женщин. Все они собрались в его богатом доме, и в их присутствии на него нашел озорной стих, он осмелел и воскликнул:

– Что же такого неподобающего в разговорах о женитьбе моего сына?! Шэна ведь надо женить?

И госпожа царственно ответила:

– Я прекрасно знаю, каковы теперь порядки, и моему сыну не придется жаловаться, что мать навязала ему брак.

Тут Юань, с улыбкой слушавший пререкания стариков, увидел странную вещь. Шэн выдавил холодную печальную улыбку и произнес:

– Нет, матушка, не такой уж я современный человек. Жени меня, на ком хочешь… Мне все равно… Женщины всюду одинаковы.

Тут Ай Лан засмеялась и сказала:

– Просто ты еще слишком молод, Шэн!..

К ее смеху присоединились остальные, и момент миновал, однако Юань запомнил взгляд Шэна – его взгляд, когда все вокруг смеялись, а он уверенно улыбался. То был взгляд человека, которому все безразлично, даже его будущая жена.

Впрочем, разве мог Юань в тот вечер искренне озаботиться делами Шэна? Еще до того, как он поклонился старикам, его глаза отыскали среди родни Мэй Лин. Он увидел ее первой: она неподвижно и тихо стояла подле своей приемной матери, и на один короткий миг их с Юанем взгляды встретились. Нет, они не улыбнулись друг другу, однако даже это не могло сильно расстроить Юаня, хотя все случилось не так, как мечталось. Ему было довольно и того, что она здесь, в этой самой комнате, пусть они и не могут обменяться ни единым словом. Тут Юань подумал, что в эдакой толпе все равно не смог бы ничего ей сказать. Их настоящая встреча должна произойти позже, не здесь. Весь вечер Юань то и дело украдкой взглядывал на Мэй Лин, но она больше ни разу на него не посмотрела. Зато мачеха приветствовала его очень тепло, и, когда он подошел к ней, поймала его за руку и погладила ее, прежде чем отпустить. Юань здоровался с матерью дольше, чем с остальными родственниками, хотя Мэй Лин в эту минуту отошла под предлогом, что ей нужно принести какую-то вещь. Тем не менее, хоть Юань и вынужден был весь вечер уделять внимание родственникам, все же его грела мысль, что Мэй Лин рядом, и он позволял своему взгляду вновь и вновь отыскивать ее среди остальных, когда она вставала налить кому-нибудь чаю или угостить конфетой ребенка.