Пэппер Винтерс – Последний долг (страница 42)

Придвинувшись ближе, Кат прошептал мне на ухо:

- И это ведет к следующей части рассказа. Той части, где начался истинный подъем к алмазной власти. Той части, которая разрушила твою семью раз и навсегда.

***

Слишком много лет прошло с тех пор, как моя семья распалась из-за Перси Уивера и его адской семьи. Так много лет прошло с тех пор, как он изнасиловал меня в последний раз. Мучительные годы с тех пор, как я обеспечила нашу родословную и обеспечила передачу наследства моего сына другому.

Моя дочь была мертва, утоплена за ложь о колдовстве. Мой сын был мертв, изнасилован и психически сломлен. И мой муж умер, оставив меня защищать наше наследие в одиночку.

Ненависть к семье, которая отняла у меня все, никогда не переставала кипеть, бурлить, так сильно желая мщения.

И теперь, у меня есть способ, чтобы спросить по заслугам.

В те дни, когда мы еще не работали у Уивер, я была полной надежд девушкой, ищущей любви. Я познакомилась с Фрэнком Янгом и забеременела через несколько месяцев. В течение многих лет я думала, что наши проблемы, связанные с жизнью на улицах, с попрошайничеством и воровством, будут самой низкой точкой в нашей жизни.

Однако мы еще не встречались с Ткачами. Мы не работали на них. Мы не знали, насколько все может быть плохо.

Мне хотелось отдохнуть. Мне нужно было отдохнуть. Но я не могла.

Какое-то время у меня все шло хорошо с графом Уэйвингхерстом, но потом у меня иссякли силы, чтобы обманывать. Он часто распускал свои руки, и, хотя я охотно заплатила за свою свободу от Уивер небольшой болью, я достигла своего предела.

Это было взаимно - в тот день, когда он попросил меня уйти.

У меня не было ничего своего, только мой драгоценный внук, и я променяла служебные помещения его поместья на трущобы лондонских бедняков.

Уивер были мертвы.

Соня родила мальчика, а через полтора года – близнецов, мальчика и девочку. Первенец был рожден, и для того, чтобы претендовать на наследство долга и, наконец, уравновесить весы кармы, я должна была найти больше власти и неизмеримого богатства, чтобы Уильям мог претендовать на свое первородство.

А пока мне нужно было найти способ положить еду в желудок внука. Я не хотела, но у меня не было выбора - я вернулась к тому, чем стала с графом. Я продала свое тело, охотно отдав единственное, что у меня осталось, чтобы остаться в живых.

Страница 15

Мать Уильяма - шлюха, с которой я беседовала, которую подарила моему сыну и купила ее ребенка, - помогла мне найти работу у ее нынешней мадам. И я была благодарна. Уильям рос хорошо. Он не был болезненным и рос сильным. Когда-нибудь из него выйдет отличный Хоук. Все, что мне нужно было сделать, - это обеспечить его в младшем возрасте, чтобы он, в свою очередь, обеспечил меня в старшем.

В тот первый год мы много переезжали, живя в соответствии с фамилией Хоук, данной нам судом. Ястребы были падальщиками, хищниками, всегда готовыми налететь и украсть. До сих пор мне никогда не нравилось это имя. Теперь я приняла его и воспитала своего внука. Всю его жизнь я рассказывала ему на Ночь истории о том, что делали Уивер. Я водила его в соседний парк, где Соня гуляла с детьми и показывала ему дочь, которая скоро будет принадлежать ему.

Он наблюдал за этой маленькой девочкой с несказанным интересом, умоляя меня познакомить их, поиграть с ней. Потребовалось немало усилий, чтобы проигнорировать его просьбы. Я не знала, что будет лучше. Чтобы они встретились как дети или как взрослые. Что было бы проще для выполнения условий?

Прошло еще несколько лет, и я нашла работу в кладовой и на рынке. Наряду со случайными уловками в темном переулке, у нас было достаточно, чтобы выжить. Мы справились. Уильям продолжал расти, его интерес к нашей истории и тому, что сделали Уивер, возрастал с годами.

Однако он взял дело в свои руки, когда дело дошло до встречи с дочерью Сони. На его четырнадцатый день рождения я дала ему несколько монет и сказала, чтобы он отправился на местный рынок, чтобы купить все, что он хочет для своего праздничного угощения.

Только он вернулся с деньгами и рассказом о встрече с девушкой-ткачихой, которая попросила, чтобы ее звали Коттон, хотя ее звали Марион.

Время стремительно шло, и скоро оба первенца станут совершеннолетними, чтобы начать наследование. Однако я часто ловила Уильяма на странных поступках. Он был силен. О, да. Он был красноречив, добросердечен и трудолюбив, но в нем была какая-то странность, которую я не могла объяснить.

По ночам я лежала в постели и размышляла, почему он такой непохожий. Почему его так волновали чужие беды, почему он часто отдавал наши с трудом заработанные деньги тем, кто этого заслуживал, или успокаивал случайных знакомых на улице.

Став старше, он не мог справляться с толпой так же хорошо, как другие молодые люди. Он дрожал и потел, вселяя в мое сердце страх, что он заболеет потной болезнью, как его отец.

Я делала все, что могла, чтобы защитить его. Я копила каждый пенни и готовилась к лучшей жизни.

И, наконец, наступила эта лучшая жизнь.

Наше новое существование началось однажды вечером в местном борделе, где часть моих ночных прибылей обеспечивала заплесневелая постель. После работы я направилась обратно во временный дом, который нашла благодаря доброте местного пекаря.

Уильям поднял голову, весь в муке - как обычно, работая все часы дня на булочника и его клиентов. Он предпочитал эту работу - вдали от людей, спрятавшись на кухне, в компании только своих мыслей. Он превратился в восхитительного, красивого мужчину.

Я не могла поверить, что в следующем месяце ему исполнится двадцать один.

Я гордилась им. Гордилась тем, что он никогда не сдавался, даже когда жизнь становилась такой тяжелой.

Бросив шаль на посыпанный мукой стул, я сказала:

- Я кое-что услышала, Уилл. Кое-что, что уведет нас далеко отсюда в лучшее место.

Мой внук, мой дорогой внук, поднял глаза. Его золотые глаза, такие же, как были у его отца, светились на покрытом глазурью лице. Его руки месили свежее тесто, и его улыбка согревала мою душу.

Каждый раз, когда я смотрела на него, мое сердце разрывалось при воспоминании о дочери и сыне. Отчаяние и ярость никогда не оставляли меня в покое - они питали меня лучше, чем любая другая субстанция, и пока я не отомщу тем, кто причинил мне зло, я буду жить.

Уильям вытер руки кухонным полотенцем, сидя на грубо сколоченном табурете у печи. Подойдя к ведру с водой, я ополоснула руки и шею, жалея, что не могу очистить свое тело от отвратительного запаха мужчин, которые использовали его.

Может, у меня и есть внук, но я сама себя содержу. Я выглядела лучше, чем большинство шлюх в центре города.

- Что ты слышала, бабушка?

Я улыбнулась.

- Уличные глашатаи сказали, что человек из Генуи - исследователь Христофор Колумб - отправился в свое второе путешествие. Говорят, со времен викингов никто не был настолько храбр, чтобы рисковать, плавая по морям, и совершать путешествие к новым мирам. - Мой голос повысился от нетерпения. - Его успешное первое путешествие вдохновило многих торговцев кораблями последовать за ним. Разведка - это новое богатство, Уильям. Те, кто рискует, вернутся с несметными сокровищами и знаниями.

Мое сердце бешено колотилось, когда я пересказывала то, что услышала сегодня утром на улице. Новости из Европы распространялись быстро, распространяясь, как болезнь, чтобы заразить тех, кто слушал.

- В прошлый раз он захватил три корабля. На этот раз семнадцать. Можешь себе представить, Уильям? Семнадцать отважных лодок, чтобы узнать, что там, за горизонтом. Он уехал сегодня утром. Жаль, что я не видела отплытия такого флота. Я бы поехала в Испанию и помахала белым платком, на счастье.

Уильям снисходительно улыбнулся, его скулы были покрыты небольшой щетиной.

- Бабушка, ты должна отказаться от этих фантазий об отъезде. Мы живем здесь. - Он встал, используя кухонное полотенце, чтобы вытащить хлеб ручной работы из потрескивающего камина. - Я знаю, что тебе здесь не нравится. Я знаю, что ты и твоя семья не нашли счастья. Но это все, что я знаю.

Уильям пошел в отца. И так же, как Беннетт, он был тихой душой. Он предпочитал быть мягким и добрым, а не сражаться и вести войну за то, что принадлежало ему по праву.

- Мы можем жить здесь, но я отказываюсь здесь умирать. - Я скрестила руки на груди. - Я так или иначе уеду из этой страны, и ты поедешь со мной.

Он покачал головой, мягко улыбаясь. Он привык к моим бредням о поисках лучшей жизни, лучшего мира. Я бы все отдала, чтобы переехать. В поисках того, что нам нужно было после такой трагедии.

- Это хорошая идея. Но это наша жизнь. - Он поморщился, когда снова сел - его тело уже было перегружено даже в таком нежном возрасте. Я не хотела, чтобы он перетруживался в таком молодом возрасте, когда у меня хватило ума найти способ обеспечить себе роскошную жизнь в высшем обществе.

Встав, я пошарила в юбках в поисках единственной спасительной благодати. Я работал десятилетиями, чтобы собрать такую сумму. Я никогда никуда не ходила без них и прятала в нижних юбках.

Деньги.

Хватит на два места на следующем пароходе, выходящем из порта.

Обойдя стол, я протянула ему скудный кошелек, который предлагал так много.

- Мы уезжаем отсюда, Уильям. Никаких споров. Мы разбогатеем и только тогда вернемся.