Пэппер Винтерс – Последний долг (страница 44)

Да, я вижу.

Я задала свой собственный вопрос.

- Почему бы тебе не повесить ее портрет в Хоуксридже? У вас так много мужчин висит в столовой, где же Мэйбл, учитывая, что она основательница состояния вашей семьи?

Кат остановился.

- Портрет есть, по крайней мере настолько близкий к ней, насколько Уильям мог изобразить. Вернувшись в Англию и начав новую жизнь, он постарался описать свою бабушку местному художнику. Бедняки не могли позволить себе художников, Нила. И она умерла прежде, чем у нее появились средства для таких легкомысленных вещей.

- Где вы храните ее картину?

Губы Ката скривились в улыбке.

- Интересно, что ты об этом спрашиваешь.

- Но почему?

- Потому что скоро сама увидишь. Ты увидишь ее портрет вместе со многими другими женщинами-ястребами еще до того, как будет выплачен последний долг.

Джетро зарычал, пытаясь вырваться из пут.

Кат усмехнулся.

- Не нравится, что я упомянул, что у твоей девушки не осталось времени? Я рад, что заткнул тебе рот. Приятно иметь возможность поболтать и не прерывать нас.

Глаза Джетро вспыхнули яростью.

Повернувшись к нему спиной, Кат обратил на меня все свое внимание.

- Теперь ты знаешь, как мы нашли алмазы. Давай продолжим историю Уильяма, когда он вернулся в Англию.

Я не одобряла и не отрицала, когда Кат двигался вокруг меня, его голос приобрёл характерный для рассказчика тембр.

- Уильям скорбел о смерти своей бабушки, но знал, что она хотела бы, чтобы он достиг высот, о которых она мечтала. Поэтому он уехал на корабле со своими воинами черного алмаза и вернулся в Англию без бабушки.

Добравшись до английской земли, он отправился прямо к королю. Он не пытался найти кого-то, кто оценил бы камень или искал сомнительных сделок. Он знал, что это верный способ покончить с собой.

Вместо этого он объявил, что был в плавании и вернулся с подарком для короля. Ему потребовалось четыре месяца, чтобы околачиваться вне двора, следовать за герцогами и герцогинями и проскользнуть через королевскую гвардию, прежде чем король наконец согласился на аудиенцию.

На встрече, на которой присутствовали придворные и советники, Уильям подарил черный бриллиант. Камень был самым большим из когда-либо найденных в то время, и король немедленно дал ему полномочия вернуться с флотом кораблей, чтобы собрать больше от его имени.

Уильям вспомнил, что говорила ему Мейбл. Он был готов отказаться от богатства, которое он нашел, платить непомерные налоги и щедрые подарки короне, чтобы иметь за собой самую могущественную монархию.

Кат провел рукой по волосам.

- Представь себе. Отдавая каждый найденный камень, возвращаясь домой богаче короля и снова оставаясь без гроша.

Я держала подбородок высоко поднятым. Я должна была признать, что это будет трудное решение, но в то же время разумное. Ни один король не хотел иметь более богатого подданного, чем он. Таким образом, корона стала безумно богатой, а ястребы закрепили пожизненное партнерство, гарантируя лучшие вещи, чем деньги.

Друзей.

Союзников.

Королей, в своих отделанных перьями карманах.

Так вот как корона стала такой богатой? Неужели драгоценности на их одеждах и бриллианты на скипетрах - все это благодаря Хоукам?

Я ахнула от того, к каким выводам приводили меня мои размышления.

Каждая война. Каждый триумф и захват других стран - были ли они возможны и полностью финансировались Хоуками?

Кат прервал мое прозрение.

- Уильям вернулся в Африку и нашел еще больше алмазов. Его воины «черного алмаза» увеличились в числе, его шахта и деревня стали самым защищенным клочком земли в Ботсване, и он вернулся в Англию с гораздо большим, чем раньше.

Король в очередной раз приветствовал его с распростертыми объятиями. Он даровал Уильяму титул, землю, собственность - все, что тот пожелает. Он согласился на условия, согласно которым все Уивер - родственники Сони или нет - больше не пользовались благосклонностью двора, и выслал их в Испанию. Он также одобрил «долг по наследству», которое будет иметь силу и в будущем.

К своему третьему путешествию юный Хоук превратился в неприкасаемого аристократа. Он вырос в богатстве и власти и носил свою самооценку, как дорогой костюм, который он заказал. Флот кораблей, подаренных ему королем, рос до тех пор, пока драгоценности короны не наполнились бриллиантами всех форм и размеров.

- А как же «Долг по наследству»? - Я попыталась быстро подсчитать. – Ему было около тридцати лет, если не больше. Как насчет того, чтобы заявить права на Марион?

Кат наморщил лоб.

- Не торопите меня, Мисс Уивер. Я как раз к этому подхожу. - засунув руки в карманы, он продолжил свой рассказ. - Прошло почти десять лет, прежде чем Уильям нашел еще один черный бриллиант, который превзошел даже тот, что он подарил королю, тот, в честь которого он назвал всех своих братьев и братство. Это новое ... это черное чудовище, найденное под землей африканских равнин, сделало то, что принадлежало королю, бледным по сравнению с ним. И по сей день он тщательно охраняется в нашем сейфе в Алмазной аллее.

Алмазная аллея?

Мои глаза метнулись к Джетро.

О, Боже мой! Он показал мне. Он позволил мне держать камень, который стал самым ценным предметом в истории его семьи.

Джетро нахмурился и слегка покачал головой: не говори об этом.

Я прикусила губу. Не буду.

- В течение многих лет соглашение с королем процветало, но затем честолюбивый придворный попытался убить Уильяма и забрать его торговые пути и алмазные рудники себе. Он устроил засаду на лодках, возвращавшихся домой. Его свита ограбила ящики с драгоценностями, когда они прибыли в порт. И они убили членов братства Уильяма, чтобы ослабить богатого импортера Хоука.

Уильям, очевидно, не смирился с таким поведением и боролся со своими врагами, став контрабандистом.

Я повернула запястья, заставляя кровь прилить к кончикам пальцев.

- Как?

- Рудники в Алмаси Кипанга давали много алмазов. Некоторые низкосортного качества. Некоторые - выского. Низший сорт Уильям смешивал с кварцем и другими бесценными драгоценными камнями, делая вид, что груз содержит бесценный груз на миллионы. Он допускал кражи, жертвуя добычей, не потеряв при этом ничего ценного.

Король знал об этой уловке и позволил ему сочинять небылицы и выдумки о грабежах и банкротствах. Но воры не знали, что Уильям нашел лучшие способы транспортировки. Он потерял свою репутацию почтительного блюстителя этикета и приобрел дурную славу строгого и боязливого.

Его доверенные воины увеличили его тайну, убивая тех, кто противостоял ему, создавая грозную империю, которую никто не мог уничтожить. Даже король.

Кат остановился передо мной.

- Это богатство положило начало нашей династии и власти, которая обеспечила нам превосходство над Уивер, хотя они десятилетиями были придворными швеями и королевскими дизайнерами. Это была та же самая сила, которая заставила Уивер бежать, как паразитов, прячась в своем новом испанском доме, полагая, что они в безопасности от любого другого претендента на контракт.

Я нахмурилась.

- Значит, Уильям так и не заставил Марион выплатить долг наследства? Он оставил ее в живых?

Кат улыбнулся.

- Есть кое-что, чего ты не узнала об Уильяме. То, что объединяет Джетро с его великим пра-пра-предком.

Я улыбнулась, довольная тем, что поняла смысл его рассказа.

- Мне кажется, я знаю, что это такое.

Кат прищурился.

- Полагаю, после того, как ты была так близка с моим сыном, это имеет смысл. Итак, что это?

Мои руки болели от желания обнять Джетро. Мое сердце трепетало от желания быть с ним, подальше от этого места. Я не сводила глаз со своего возлюбленного, когда пробормотала:

- Он тоже был эмпатом.

- Именно. - Кат кивнул. - Прискорбная черта, которая передается в семье. Это не было диагностировано или даже признано как состояние. Но записи и журналы путешествий дают намеки на эмоциональное восприятие Уильяма. Его болезнь не позволяла ему причинить боль единственной девушке, которой он был обязан.

Кат двинулся ко мне, тепло его тела осквернило мое. Мои ноги двигались с каждым его шагом в медленном вальсе по комнате.

- Потому что Уильям был настолько слаб эмоционально, что чувствовал всю тяжесть причиненной боли. Он терпел неудобства в своем торговом мире. Он многое видел, многое делал и пережил, но не мог избавиться от чувства, что ему приходится самому испытывать агонию. К несчастью, мысль о том, чтобы подвергнуть ее такому же наказанию, выпороть ее для деда, утопить для тети и изнасиловать для отца, - он знал, что не сможет этого сделать.