Пэппер Винтерс – Художник моего тела (страница 93)

Я скрывал свою дрожь, пока ее подруга вытаскивала ее в коридор, а затем захлопнула дверь класса.

Я был единственным, кто остался.

Во всяком случае, единственным учеником.

Я сжал переносицу, изо всех сил стараясь взять под контроль сердцебиение и не броситься за Олин с извинениями. Мои колени горели от желания упасть на пол и умолять ее о прощении.

И я бы так и сделал.

Я бы извинялся всю ночь у нее дома. Прижал бы ее к себе и глубоко поцеловал. Я бы отпустил свои страхи и занялся любовью с девушкой, которую обожал всем сердцем. И рассказал бы ей правду о том, почему наш учитель, который отвечал за подготовку нашего будущего, делает все возможное, чтобы разрушить его.

Тихий щелчок закрывающейся двери заставил меня открыть глаза и поднять голову.

Мисс Таллап стояла спиной к запертой двери, прищурившись глядя на меня.

Я напрягся, сжал руки в кулаки и уставился на нее.

Мы не разговаривали.

Не было слов, которые можно было бы использовать. Каким-то образом люди могли вести целые беседы, приводить аргументы, умолять о помощи и понимать, что они в ловушке, и при этом не издавать ни звука.

Мисс Таллап одарила меня натянутой улыбкой, прежде чем оттолкнуться от двери и, цокая каблуками, пройти к шкафу с припасами в задней части комнаты.

— Пойдемте, мистер Кларк.

Мои ноги дрожали от желания бежать в противоположном направлении. Погнаться за Олин в эту самую секунду и облегчить боль, которую я причинил. До сегодняшнего вечера было еще слишком далеко. Но слезы, которые она выплачет за это время. И муки, которые ей придется пережить.

Это убивало меня.

Но… я купил эту возможность. И создал эту ситуацию не просто так.

Сжав руки в кулаки так, что ногти вонзились в ладони, я повернулся от выхода и на нетвердых ногах и безвольными шагами последовал за мисс Таллап в кладовую, где на неглубоких полках пылилась классная атрибутика.

Там нас никто не увидит. Никто не услышит.

Я тяжело сглотнул, когда шагнул в темную комнату, а мисс Таллап ухмыльнулась, как суккуб, высасывающий душу, о котором мы узнали из мифологии.

— Я все думала, когда же ты разобьешь сердце этой глупой девчонки.

Мои зубы сжались.

Динамика власти между нами делала все возможное, чтобы я оставался на своем месте, как ее подчиненный. Я был ее учеником. Моя задача заключалась в подчинении, вежливости и благодарности.

Но в этом темном, опасном месте я был равным ей. Я был ее угнетателем.

Резко вдохнув, мой гнев переполнился, вырываясь изо рта с отрывистыми гласными и резкими согласными.

— Давайте проясним одну вещь. Я могу быть вашим учеником, но вы не Бог. Вы не можете играть нашими жизнями. Не можете делать нас несчастными. — Я поднял руку вверх, рассекая воздух, как гильотина. Потом опустил голову и бросил на нее взгляд исподлобья. — Если вы еще хоть раз посягнете на будущее Олин, я причиню вам вред.

Она не выглядела взволнованной моей вспышкой. Вместо этого она снисходительно усмехнулась.

— Неплохая демонстрация для того, кто якобы только что порвал с ней.

Черт.

Дерьмо.

Я опустил руку, убирая все признаки эмоций из своего голоса. Впустил ледяной холод, который столько раз в жизни помогал мне справиться с разными ситуациями.

— Она мне надоела. Надоели вы. Надоела эта школа.

— Скука — это серьезное обвинение для учителя, — пробормотала она с голодным блеском в глазах. — Ты хочешь сказать, что я учу тебя не лучшим образом? — Она облизала губы, скользя взглядом по моему телу до паха. — Потому что есть и другие вещи, которым я могу тебя научить. Много-много вещей.

Мое тело охватила дрожь, но я отбросил ее назад, покрываясь мурашками.

— Ваше нынешнее преподавание в норме.

— Но ты только что сказал, что тебе скучно. — Она придвинулась ко мне, бедра покачивались слишком сильно, губы блестели из-за того, что она провела по ним языком. — Возможно, мы можем обсудить дополнительные занятия. Убедись, что тебя не задержат в третий раз.

Ее угроза была очевидна.

Ее намек был отвратителен.

Я отступил назад, врезавшись в полку с маркерами и клеем. Они упали на пол, громко шумя.

— Прыгучая маленькая штучка, — прошептала она, положив руку мне на грудь.

От ее прикосновения веяло болезнью. Ужас сковал мое сердце, заставляя его биться часто и с перебоями.

Отмахнувшись от ее руки, я втянул воздух и посмотрел в пустой класс. Никаких звуков учеников в коридоре. Ни смеха учителей, уезжающих на выходные.

Мы были одни.

Совершенно, абсолютно одни.

В моей жизни было много случаев, когда я оказывался в ловушке. В ловушке кулаков. Стен. Правил. Крови. Но это был первый раз, когда я оказался в ловушке любви.

Мисс Таллап хотела меня.

Она хотела меня настолько, что уничтожала Олин в процессе.

Если бы я был эгоистом, то отошел бы в сторону и не вмешивался. Сохранил бы Олин для себя, зная при этом, что из-за меня страдает ее образование и будущее.

Но когда дело касалось девушки, которую я любил, то не мог остаться в стороне. Я бы совершил убийство ради нее. Сделал бы все, чтобы защитить ее.

— Ты думаешь о ней.

Мисс Таллап снова прикоснулась ко мне, проведя пальцами по моей груди.

Не выдержав ее прикосновения, я посмотрел в ее стареющее лицо. Она была здесь взрослой, а я — ребенком, но мое тело превосходило ее. Моя природа могла убить ее. Моя физическая сила намного больше, чем ее эмоциональная.

Но Олин… черт, она была моей самой большой слабостью, и у меня не было выбора. Я должен был заставить Таллап поверить. Должен был заставить этого богомерзкого растлителя детей купиться на историю о том, что был просто парнем, который трахал девчонок в своем классе.

Девочек, которые ничего не значат.

Высоко держа голову, я прошипел:

— Как я уже сказал, мне надоела Олин. Мне надоели все девчонки в этой гребаной школе. Я нацелен на получение диплома, и только. Если у вас есть проблемы со мной, вымещайте их на мне. Ни на ком другом. — Я склонился так, что наши носы почти соприкоснулись. — Если только вы не слишком боитесь.

Угроза висела между нами.

Я не боялся, что она исключит меня. Не боялся, что она снова будет удерживать меня.

Потому что в глубине своего существа я знал, что был для нее лишь вызовом. Завоеванием, которое она должна была заполучить. Мисс Таллап не прогонит меня, потому что где же тут веселье?

На протяжении самой долгой секунды она смотрела на меня, оценивая мою честность и взвешивая все возможные сценарии. Наконец, женщина провела рукой по моей спине и тихонько засмеялась.

— Знаешь… твоей первой ошибкой было думать, что я поверю, что ты ее не любишь. — Она ущипнула меня за сосок, заставив меня подпрыгнуть. — Твоя вторая ошибка — думать, что ты можешь угрожать мне, когда в моих руках твоя жизнь. — Потянувшись вверх, она схватила мой покрытый щетиной подбородок своими острыми пальцами, крепко держа меня. — И твоя третья ошибка — войти со мной в эту подсобку. — Она оскалилась, показывая острые зубы.

Я вырвался из ее рук и оттолкнул назад.

— Отстаньте от меня.

— Хочешь знать, почему ты только что совершил самую большую ошибку в своей жизни, Гилберт Кларк?

Я вздрогнул, не в силах подавить свой страх.

— Отвалите. Просто оставьте Олин в покое, и я не причиню вам вреда.