Пенн Коул – Сияние вечного пламени (страница 3)
– Не нужна мне его помощь! – рявкнула я, пожалуй, резковато.
В глазах Лили промелькнула боль, о чем я пожалела, но по этому вопросу мы с принцессой вряд ли когда-нибудь сошлись бы во взглядах.
Брат Лили был самым вероятным наследником короля, к восхождению на трон его готовили с раннего детства. Магическая сила Лютера была так устрашающе велика, что настоящих соперников у него даже не предвиделось. Имя Лютера было фактически выгравировано на короне.
Учитывая то, что лишь несколько часов назад я царапнула кинжалом ему горло, что мы грозили друг другу смертью, сообщать Лютеру, что теперь корона моя, я совершенно не торопилась, и это не вспоминая
– Ему нельзя говорить об этом, – сказала я. – Никому нельзя. По крайней мере, пока. Пожалуйста, Лили, умоляю тебя!
– Но ведь ты наша королева, – прошептала Лили со страдальческим выражением лица.
Я сильнее стиснула ей плечи:
– Раз я твоя королева, ты должна мне повиноваться, так? Ты должна делать то, что я велю?
Лили закусила губу и кивнула.
– Тогда, как королева, я велю тебе не рассказывать об этом никому.
Лили всхлипнула, сообразив, что попала в ловушку.
– Об этом все узнают, разок взглянув на тебя, – заметил Теллер, показав на корону.
– Наверняка есть способ спрятать ее или снять. – Я с надеждой взглянула на Лили. – Есть ведь?
– Король Ультер надевал корону лишь по особым случаям, – ответила Лили, потом замялась. – Но, возможно, снять ее получится лишь после того, как ты пройдешь Коронацию.
– Лили имеет в виду Обряд Коронации. Это ритуал, который проводят на Кёриле, – пояснил Теллер и показал на Святое море – в сторону запрещенного острова в его центре.
Я еще никогда так не радовалась тому, что мой братишка, единственный из смертных, получил приглашение учиться в престижной академии Потомков, поэтому прекрасно разбирался в их мудреных традициях.
– А когда его проводят? – спросила я.
– После Периода Оспаривания. В течение тридцати дней любой Потомок королевства может оспорить права нового монарха, если считает, что тот… – Теллер глянул на меня с сочувствием, – не достоин носить корону.
– Хорошо. – Я коротко хохотнула, чувствуя, как напряжение покидает мое тело. – Даже отлично. Лютер может оспорить мои права. Боги, да я просто уступлю их ему. Пусть хоть все Потомки считают меня недостойной, мне без разницы.
Теллер и Лили обменялись мрачными взглядами.
– Все не так просто, – медленно проговорил Теллер. – Если Потомок требует провести Оспаривание, он должен сражаться с новым монархом на дуэли, пока один из них не погибнет. – Казалось, слова причиняют Теллеру физическую боль. – Это битва не на жизнь, а на смерть, Ди.
– Наверняка есть другой способ… – Неподдельный ужас на лице братишки заставил меня замолчать.
Окружающий мир начал раскалываться. Если все это было правдой, привычная мне жизнь закончилась. Смертные с их совершенно оправданным недоверием к Потомкам и откровенной ненавистью к королевской семье выгонят меня из деревни. Я проживу достаточно долго, чтобы помириться с отцом? А чтобы найти нашу пропавшую маму?
А Генри… Боги, Генри!
Возлюбленный моего детства; мужчина, на брачное предложение которого я так и не ответила; человек, приведший меня в кровавые ряды Хранителей Вечнопламени, повстанческого движения смертных. Хранители доказали, что ради уничтожения Потомков не остановятся ни перед чем. Если они решат, что я одна из Потомков или, чего пуще, монарх…
Тяжесть всего этого начала тянуть меня на дно. Только вчера я была непримечательной смертной девушкой, жившей непримечательной жизнью, а теперь стала… И кем же я стала?
– Скажите мне, что это галлюцинация, – прошептала я. – Скажите, что я сошла с ума и это какой-то ужасный сон.
Руки Теллера обхватили мои плечи.
– Что бы ни случилось, одна ты не останешься. Мы справимся с этим вместе.
Его голос дрожал так сильно, что это едва не разбило мне сердце. Благодаря элитному образованию Теллер знал о последствиях восхождения на трон куда больше моего. Если ему так страшно…
Стыд захлестнул меня, охладив раскаленную лаву паники. Я старшая сестра, я должна быть сильной ради Теллера. Должна была обещать ему, что все наладится. После исчезновения мамы спокойный и уравновешенный Теллер и так стал в нашей семье опорой. Еще и это бремя я взвалить на него не могла.
Набрав в легкие побольше воздуха, я сминала, сминала, сминала страх в свинцовый шар, который можно закатить в темные закоулки сердца, потом отстранилась от Теллера и прижала ладонь к его щеке. В глазах братишки отразился свет от короны и выхватил весь страх, который Теллер так старательно прятал.
– Завтра ты пойдешь к отцу и к Генри. Скажешь им, что я уехала из Смертного Города в гости к подруге, а когда вернусь, не знаешь.
Теллер бросил взгляд на наш родительский дом:
– Нам точно не стоит поговорить с отцом прямо сейчас? Вдруг мама сказала ему что-то, прежде чем… – Он осекся.
– Сейчас не стоит. Сперва мне нужно разобраться в этом самой.
Теллер нахмурился, но кивнул. Я беззвучно вознесла молитву благодарности за верного брата, хотя кому ее адресовала, Клану Потомков или Старым Богам смертных, точно не знала сама.
– А сегодня куда мы пойдем? – спросил Теллер.
– Ты останешься здесь. Проштудируешь свои учебники, выяснишь, что в них сказано о короне, об Обряде Коронации, об Оспаривании, – все, что может помочь мне решить эту проблему.
– А что насчет тебя?
На этот вопрос у меня ответа не было. Я не могла рисковать, показываясь хоть кому-то, пока эта жуткая штуковина парит у меня над головой.
– Я могу помочь, – вмешалась Лили. – В королевских охотничьих угодьях есть сторожка. Без разрешения монарха ее использовать никто не посмеет, так что тебя не потревожат. Кроме того, ты ее законный владелец. – Лили пожала плечами. – Отныне вся королевская собственность принадлежит тебе.
У меня сердце замерло при мысли о том, что все излишества и роскошь, за которые я некогда презирала монархов, теперь мои. Только подумать, что я могла бы сделать со всем тем богатством – сколько проблем решить, скольким людям помочь…
Я покачала головой, прогоняя шальные мысли. Я не собиралась цепляться за трон и уж точно не желала с кем-то сражаться за него не на жизнь, а на смерть. Все это было одной большой, немыслимой ошибкой. Мне просто требовалось немного времени, чтобы это доказать.
Глава 2
Час спустя я осталась одна в королевской охотничьей сторожке, просторном деревянном доме, притаившемся в тихом уголке леса. Внутри дом богато отделали теплым деревом, обставили уютной мебелью, завесили шкурами. В гостиной слабо пахло табаком и гикори[1]; стены украшали головы убитых зверей и картины маслом с изображением прошлых монархов.
Двери были заперты на кровезамки́, отпираемые лишь «королевской кровью, пролитой добровольно». Когда я уколола палец и прижала его к гладкому черному диску, щелчок замка открыл скорее дверь в моей душе, чем у меня перед глазами.
От правды не убежать.
Лили ушла, вопреки моим протестам, пообещав вернуться с едой и сухой одеждой. Ее внезапное рвение служить мне сбивало с толку и совершенно не напоминало рядовое презрение, если не откровенную ненависть, с которыми относились к монархам большинство смертных. Мне подумалось, что легче уважать монарший престол, если растешь с уверенностью, что однажды его унаследует твой любимый брат.
Мне не хватило смелости спросить Лили, как Лютер может отреагировать на потерю короны, которую, по единодушному мнению окружающих, он должен был получить. Я гадала, как считает принцесса: Лютер убьет меня сразу или дождется Оспаривания, чтобы сделать это более официально.
Даром что в последнее время Лютер и врагом моим не воспринимался. Он спас меня из рушащегося оружейного склада. А когда мы прощались, он так смотрел на меня, он так целовал меня…
По спине прокатилась дрожь.
Я подошла к большому каменному камину и с трудом развела огонь непослушными обмороженными пальцами. Сырая одежда облепила тело, и я никак не могла согреться, как сильно ни разгоралось бы пламя.
Насквозь промокшую тунику я сняла через голову и разложила у огня, затем так же поступила с остальными вещами. Я невольно фыркнула, увидев элегантное белье, которое этим утром кузина Лютера надела на мое бесчувственное тело. Бордовое кружево переплеталось с бархатной лентой, в застежке под чашами сапфир окружали жемчужины.
Как же мне влиться в мир, где даже вещи, которые прячут под одеждой, стоят больше, чем все мое имущество?
Я завернулась в одеяло и бросила в огонь полено, подняв целое облако кружащихся искр. Мышцы свело судорогой от приступа сильной паники: вспомнились оружейный склад и отчаянные крики пострадавших. Вздымающиеся языки пламени обвиняюще тыкали в меня пальцем: «Это ты виновата! Ты их убила».
Казалось, меня жалят раскаленные угли, дождем полившиеся на меня, когда рухнуло здание. А на коже не было ни единого ожога или царапины – никаких следов пожарища, которое спалило мне одежду и на несколько часов лишило чувств. Ни один смертный не должен был пережить такое, но если… если я не смертная…
– Нет! – рявкнула я, стискивая зубы, и отбросила эти мысли подальше прежде, чем они успели укорениться.