Пенн Коул – Сияние вечного пламени (страница 5)

– Прости, но мне придется отказаться, – сухо проговорила я.

– Ты собираешься править целым Люмносом из сторожки в лесу?

– Я вообще ничем править не собираюсь. Я же сказала, что не хочу эту корону. Как только найду способ ее снять, можешь сражаться за нее со своими друзьями.

Лютер нахмурился:

– От короны можно избавиться, только умерев.

– С этим мы разберемся, – буркнула я, подняла одеяло с пола и отступила вглубь сторожки.

Я приблизилась к камину и взяла свои сырые вещи. Лютер откашлялся и смущенно отвернулся, пока я одевалась. На миг я даже вкус победы почувствовала: вот ведь, принца проняла.

– Даже если ты настойчиво желаешь остаться здесь, тебя найдут, – проговорил он через плечо. – Гриверна монарха теперь привязана к тебе, и долгой разлуки Сора не вынесет. Стоит мне вернуться во дворец, она последует за твоим запахом. А моя семья поймет, что нужно следовать за ней.

– Тогда, наверное, мне стоит убить тебя, чтобы ты не вернулся во дворец.

Лютер и бровью не повел:

– Сора все равно тебя найдет. Ее зовет сила короны.

Я вспомнила потрясающее создание, которое видела во время предыдущих визитов во дворец, – легендарное чудовище с головой морского дракона, крыльями и когтями орла и телом льва. Иметь такое невероятное существо в услужении…

– Если поедешь со мной сейчас, то, по крайней мере, явишься во дворец на своих условиях. Сможешь рассказать лишь то, что захочешь рассказать, – продолжал Лютер. – В нашем мире это огромнейшее преимущество.

Скрепя сердце мне пришлось признать, что Лютер прав. А я ведь только ругала себя за то, что свои проблемы решаю слишком опрометчиво.

Со вздохом, слишком напоминавшим стон, я застегнула на поясе ножевой ремень, потом, морща нос, натянула хлюпающие сапоги.

Я шагнула в поле зрения Лютера и скрестила руки на груди:

– Полагаю, Лили сказала тебе, что я здесь?

Лютер встретил мой взгляд, но промолчал.

Я изогнула бровь:

– Она должна была вернуться сюда. Я не могу уехать, если девушке среди ночи придется идти в пустую сторожку.

Лютер стиснул зубы:

– Лили сюда не придет.

– Значит, она таки предала меня, – буркнула я.

– Не сердись на нее. Лили думала, что помогает тебе.

– Почему? Потому что ты пообещал ей, что поможешь мне? – фыркнула я. – А потом приехал сюда махать мечом и обвинять меня в убийстве. Снова.

Не будь я уверена, что принц не способен на такие эмоции, то подумала бы, что за его ледяным взглядом притаилось чувство вины.

Собрав вещи, я жестом велела Лютеру потушить огонь. От взмаха его руки вокруг камина сгустился и зашипел темный туман. Когда тени растаяли, от пламени остался лишь завиток дыма.

Не удержавшись, я таращилась. Я была свидетельницей ужасающего насилия, которое способна вызывать магия Потомков, но видеть, как магической силой разбрасываются так просто, так небрежно… Я сомневалась, что когда-нибудь привыкну к этому.

– И ты могла бы так сделать, – проговорил Лютер, заметив мое восхищение, и кивнул на дымящиеся уголья. – Раз корона выбрала тебя, значит, твоя магическая сила превосходит мою.

– Нет у меня никакой магической силы.

– Ясно, продолжай себе врать.

Мой взгляд мог испепелить его заживо.

– У меня нет магической силы.

– Не может быть. И с твоей стороны будет очень разумно не упоминать это во дворце.

Закатив глаза, я протиснулась мимо него и вышла в прохладный вечерний воздух. К ближайшему дереву была привязан конь.

Один конь.

Только один конь.

Я резко остановилась.

– Ни в коем случае, – заявила я, качая головой. – На одном коне с тобой я не поеду.

– Тут недалеко.

– Тогда пешком дойду. Хотя я же монарх. Ты пешком пойдешь.

– Клянешься, что не хочешь власти, а сама вон как быстро начала ею пользоваться.

Я пронзила Лютера самым злобным из своих взглядов, отчего уголки его рта слегка приподнялись. Что это было… Он насмехается надо мной?

– Не мог привести двух коней?

– Я не ожидал, что понадобится больше одного.

– Ты не рассчитывал, что я пойду с тобой, или собирался убить меня до возвращения во дворец?

Лютер прошел мимо меня не ответив.

Конь оказался настоящим гигантом – его спина была на целую голову выше меня. В вечернем мраке его белая лоснящаяся шерсть сияла звездами, лишь промеж глаз чернела отметина.

Восторгаясь прекрасным скакуном, я почувствовала, как просыпаются какие-то воспоминания. Почему-то конь казался мне знакомым. Но это было невозможно: таких коней я прежде не видела.

Предсказуемо вычурное седло было вышито яркими узорами и обильно инкрустировано драгоценными камнями. С малинового чепрака из стеганого шелка свисала бахрома из мелких жемчужин, по бокам к седлу крепились стремена из чистого золота. Как многие изготовленные Потомками предметы, оно было потрясающе красивым и до абсурдного непрактичным.

Язвительные комментарии я оставила при себе лишь потому, что была слишком занята насмешками над рукой, которую Лютер протянул мне, чтобы помочь сесть на коня. С огромным трудом и унизительным пыхтением я наконец взобралась на коня и устроилась в седле.

Я замерла, когда рука Лютера скользнула мне по боку, чтобы ухватиться за рожок седла меж моих разведенных бедер. Одно плавное, грациозное движение, и Лютер, вскочив на коня, устроился у меня за спиной.

Изгиб седла вынуждал нас сидеть вплотную друг к другу, мускулистые бедра Лютера прижимались к моим. Его руки, державшие поводья, скользили по моей талии, а когда он наклонялся вперед, его подбородок касался моего виска.

Знакомый аромат Лютера ошеломил меня. От него должно было пахнуть богатством. От него должно было нести экзотическими благовониями и специями, не доступными ни одному из смертных; всеми символами его привилегированного статуса.

Вместо этого в пьянящем мускусном аромате Лютера ощущались ноты кедра, кожи и мха. Лютер пах лесом – моим самым любимым местом на свете, единственным местом, где я чувствовала себя по-настоящему живой.

Лютер пах домом.

От этого я ненавидела его еще сильнее.

– Ты дрожишь.

– Я в полном порядке.

Лютер все равно крепко обнял меня, и я едва сдержала стон: так приятен был обжигающий жар его тела, проникавший сквозь мою промокшую одежду.

Лютер пустил коня рысью. Наши тела раскачивались в размеренном ритме, отодвинуться от Лютера не получалось. Его бедра беспрестанно терлись о мои, да еще казалось, он прижимает меня к себе все крепче, крепче и крепче. Лютер дышал, и я чувствовала каждое движение его груди, каждый громкий удар его сердца, стучащего еще быстрее моего.

Я гадала, не терзают ли его, как меня, воспоминания о случившемся между нами в последний раз: его руки были у меня на талии, мой кинжал у его горла, потом его губы на моих губах, мои пальцы у него в волосах.

Я подумала о Генри, и чувство вины затопило меня. Официально мы никогда не встречались, но его брачное предложение не оставляло сомнений: он считал, что мы больше чем случайные любовники. Узнай Генри о том поцелуе…

Впрочем, это казалось наименьшей из наших проблем. Никто не ненавидел Потомков сильнее, чем Генри. Он мог упасть на колени и поблагодарить Старых Богов за то, что раскрыли мою чудовищную сущность прежде, чем он приковал себя ко мне узами брака.

На глаза навернулись горячие слезы. Вопреки трещине, образовавшейся между нами, я не была готова потерять Генри, и уж точно не ради короны, за которую не собиралась цепляться.