Пенн Коул – Сияние вечного пламени (страница 2)

– Пламя пламенное, Дием, что ты делаешь?! – запротестовал Теллер. – Вернись, там холодно, как в ледниках ада!

Слишком сосредоточившись на поисках, я не ответила. Нырнула и попыталась разглядеть пузырьки характерной формы, но вода была слишком мутной, чтобы можно было увидеть больше фута ее темной глубины.

Я вынырнула, чтобы отдышаться, и на поверхности воды заметила свое отражение. Ряби вопреки, видела, как она парит надо мной, – светящиеся точки мерцали алмазами.

Корона Люмноса.

«Нет, – сказала я себе. – Это не корона, а просто мое воображение. Мое безумие».

Новая волна страха заставила войти в воду глубже и судорожно шарить по морскому дну.

– Дием, вернись на берег! – позвал Теллер. – Мы с этим разберемся.

– Не могу! – крикнула в ответ я. – Не могу! Я… Я должна…

– Вернись, не то я отца приведу.

– Нет! – Я развернулась и увидела панику в карамельно-карих глазах Теллера.

– Пожалуйста, Дием! – взмолился он. – Ты меня пугаешь.

– Огнекорень… Я вышвырнула его сюда пару недель назад. Я злилась, вот и решила… – Я зашла глубже в чернильно-черное море. – Мне нужно его найти. Если найду, то все это кончится.

На лице братишки отразилось что-то вроде жалости, его голос зазвучал тише:

– Огнекорень тут не поможет, Ди. Корона настоящая.

– Нет, – прохрипела я, чувствуя, как вокруг горла затягивается невидимая петля.

– Помнишь, когда мы были маленькие, ты очень боялась, что огнекорень не подействует, – тихо начал Теллер. – Ты заставила меня пообещать, что, если начнешь сходить с ума, я скажу тебе об этом. Я дал слово, что так и сделаю, помнишь?

Я заставила себя кивнуть.

– Ты должна мне довериться. Дием, жизнью клянусь, тебе это не кажется. Ради девяти королевств, я понятия не имею, как так получилось, но порошком огнекорня корону не выведешь.

Теллер говорил так искренне, что я впрямь поверила бы ему, если бы слушала. Но я отвлеклась. На темноволосую голубоглазую девушку-Потомка, которая стояла возле него с букетом белых роз, лепестки которых словно напитались мерцающим лунным светом.

Розы полетели на землю.

– Блаженный Клан, ты… ты…

Теллер шагнул к ней:

– Лили, что ты здесь делаешь?

Взгляд девушки остановился на мне – на чем-то над моей головой.

– Дием пригласила меня на ужин, и я решила… – Девушка подняла ладони ко рту. – Это… это правда? Ты, правда?..

Неожиданное появление Лили вывело меня из ступора. Я побрела к берегу, подбирая слова, которые объяснили бы, что нет, это не может быть правдой по тысяче разных причин, только слова не шли. В тот момент правда казалась чересчур сложным понятием.

– Это значит – наш король умер, – прошептала Лили, опустилась на колени и прижала кулак к сердцу. – Да здравствует наша королева!

– Пожалуйста, не надо! – запротестовала я, пытаясь отжать свои промокшие вещи. – Я не ваша королева.

Взгляд Теллера метался между мной и Лили.

Он медленно начал опускаться на колени:

– Да здравствует…

– Прекрати! – зашипела я, схватила его за руку, поднимая с колен. – Хоть ты так не говори!

Лили склонила голову:

– Блаженная Мать Люмнос выбрала тебя.

– Значит, она ошиблась. Я не могу быть – Лили, пожалуйста, встань! – я не могу быть королевой. Я лишь смертная.

Росла я в бедной деревушке, части Смертного Города, и всю жизнь провела вдали от роскошного мира Потомков, отпрысков девяти богов, братьев и сестер, известных как Клан, в незапамятные времена поселившихся на нашей смертной родине. О правилах престолонаследия я знала очень мало, но понимала одно – после смерти монарха на престол восходит могущественнейший из Потомков. Корону Люмнос носил лишь тот, в чьих жилах текла ее кровь.

До сих пор.

Лили встала, каждая черточка ее лица до сих пор дышала почтением.

– Может, она решила, что теперь править должен смертный.

– Раньше такое случалось?

Лили покачала головой:

– Ни в одном из девяти королевств смертных монархов прежде не было. Но говорят, Блаженная Мать Люмнос видит будущее. Может, она считает, что нужны перемены.

– А может, ты не смертная, – тихо добавил Теллер.

Мой взгляд метнулся к братишке.

– Зачем ты так говоришь? По-твоему, я похожа на Потомка?

Теллер почесал затылок и внимательно осмотрел меня с ног до головы, словно видя в первый раз:

– Ты высокая, как они. И всегда была сильной. Не помню у тебя ни одной царапины с тех пор… – Братишка замер. – С тех пор, как у тебя начались видения.

– Да были у меня раны, – возразила я, хотя мысли путались в паутине воспоминаний и ни одной кровавой раны не вспоминалось.

За последнее время мне досталось лишь раз – несколько недель назад в королевском дворце, когда страж-Потомок ткнул мне в горло ножом. Но тот клинок был из фортосской стали, одного из немногих материалов, способных пронзить кожу Потомка. Почти непроницаемая кожа, а еще быстрое физическое восстановление и владение магией проявлялись у детей Потомков с наступлением половой зрелости – в то же время, когда у меня начались видения.

В памяти воскресла последняя стычка с принцем Лютером. Выразительные серо-голубые глаза, взиравшие на меня, кровавые следы, которые я оставила у него на коже.

«Знаю, что ты чувствуешь мою силу, – подначил тогда Лютер. – Потому что я чувствую твою. Ты такая же смертная, как я».

Нет! Нет, нет, нет, нет.

Я не могла не быть смертной. Моя мать знала бы, что зачавший меня – Потомок, и никогда не утаила бы это от меня. Ведь не утаила бы?

– А как насчет твоих глаз? – спросила Лили, прищуриваясь, чтобы увидеть характерный голубой цвет, который обозначил бы меня как Потомка Люмнос, а не оттенок карего, как у смертных. – Я никогда раньше не замечала, они?..

– Серые, – ответила я. – Не как у смертных и не как у Потомков. Но родилась я с карими глазами, и они изменили цвет, когда я…

Возглас Лили перебил меня:

– Серые? У тебя глаза серые?!

– А что? Это что-то значит?

– Покажи! – настойчиво попросила Лили.

У меня напряглись плечи. Я давно усвоила, что внимания к необычному цвету моих глаз нужно опасаться. Дети от связи Потомков и смертных считались вне закона, и любой голубоглазый ребенок, не способный доказать чистокровное происхождение, приговаривался к смертной казни, если его найдут.

«Веская причина для твоей матери тебе врать», – подсказал рассудок.

Лили сдавленно вскрикнула, вглядываясь в мои дымчатые радужки, отпрянула, потом развернулась, словно собиралась убежать:

– Мне нужно идти. Мне нужно рассказать об этом Лютеру. Он ведь…

– Нет! – Я рванула к ней и схватила за плечи. – Лили, не говори об этом брату. Ты должна пообещать мне, что ни слова не скажешь.

– Ты не понимаешь, Лютер может тебе помочь. Он видел…