Пенн Коул – Сияние вечного пламени (страница 15)

– Если честно, я гораздо больше боюсь тех Корбуа, которые не носят оружие, чем тех, которые носят.

– Ты оружие не носишь.

Во взгляде Элинор читалось чистое озорство.

– Вот именно.

Засмеявшись, я взяла ножной ремень из принесенной Лютером кучи, потом нашла в постели кинжал Брека и зафиксировала его высоко на бедре, так, чтобы он хорошо просматривался в разрезе платья.

– Я пока с оружием не расстанусь, но твой совет ценю. – Я вздохнула. – Думаю, мне нужно многое узнать.

Элинор замялась:

– Если хотите… я могла бы вас учить. Делиться знаниями о монаршей жизни и протоколе.

Скептицизм не замедлил проявиться.

– Но только если я присоединюсь к Дому Корбуа?

– Помощь вам понадобится, даже если вы не присоединитесь к моему Дому. Особенно если вы не присоединитесь к моему Дому.

– А тебе хочется застолбить себе место при новой королеве, – холодно проговорила я.

Элинор отвела взгляд и принялась теребить складки своей юбки:

– Не стану притворяться, что это не приходило мне в голову. Я всю жизнь при дворе. Политика, сплетни, негласные правила – единственное, в чем я хорошо разбираюсь. Я не умею сражаться, как Аликс, и не обладаю такой огромной магической силой, как Лютер. – Элинор наконец посмотрела на меня, и на лице у нее я увидела скромную честность. – Было бы здорово почувствовать себя полезной. Особенно полезной той, с кем считаются все они.

Тут я поняла Элинор. Подобно мне, она родилась в коробке с плотно закрытой крышкой и толстыми стенами, созданной, чтобы навсегда оставить ее мелкой и несерьезной. Подобно мне, она мечтала о большем – сыграть заметную роль.

Я пожала плечами:

– Хорошо.

Элинор просияла:

– Хорошо?

Я взяла ее руки:

– Элинор Корбуа, согласна ли ты служить верным советником королеве по всем вопросам политики, сплетен, негласных правил и других досадных промахов, без которых я точно не обойдусь?

Казалось, Элинор сейчас разрыдается от счастья.

– Да, Ваше Величество, я почту за честь служить вам.

– Прекрасно. Давай на «ты» и, пожалуйста, зови меня Дием.

Назначить Элинор моим первым советником оказалось очень мудрым решением.

Новые обязанности она принялась исполнять с впечатляющим энтузиазмом. За следующие несколько часов мы прошлись по дворцу, и Элинор показала мне каждую комнату, каждое потайное место, каждую черную лестницу и служебный коридор, годные для незаметного проскальзывания. Она представила меня множеству слуг – при них нахваливала самых талантливых, тет-а-тет со мной предупреждала о любителях болтать и подглядывать.

Еще Элинор знала всех стражей и сообщила мне, кто мог заснуть на посту, кто поступил на службу благодаря взятке, а не заслугам. Она заверила, что меня охраняют четверо из числа лучших и самых деликатных, хотя накануне вечером Лютер снял с них стружку.

К полудню дворец уже казался мне не чужим, а… нет, еще не домом, а скорее знакомой территорией. Я уже чувствовала, что Элинор мне еще пригодится.

Я подумала, что придется сделать так, чтобы мой разрушительный план не затронул и ее.

Самым полезным было то, что Элинор без утайки говорила о своих родных и о их сложных отношениях. Эту тему мы обсуждали за ланчем из бутербродов-канапе и фруктов, которые вынесли на столик в саду, чтобы насладиться не по сезону теплой погодой и сбежать из людной столовой, спрятавшись от любопытных глаз и ушей. Рядом с нами растянулась на травке Сора, подставив солнцу расправленные крылья.

– Так Реми и Гэрет ненавидят друг друга? – спросила я, пока грызла кусок кислого зеленого яблока.

– Не совсем так. Они братья, поэтому наверняка предпочтут друг друга кому-то не из Корбуа. Хотя Гэрет так и не смирился с тем, что король Ультер выбрал регентом Реми. Гэрет считает, что титул должен был достаться ему как старшему брату.

– Так почему же не достался?

Элинор потупилась, кусая губу:

– Дяде Гэрету… сложно контролировать свой гнев. – Элинор бросила на меня взгляд. – Да и ты же его видела. Он показался тебе образцом дипломатичности?

– Верно подмечено. Почему же Гэрет так переживает из-за титула? Что нынешнее положение дает Реми?

– Регент исполняет обязанности монарха, когда сам монарх их исполнять не может. К примеру, когда Ультер был без сознания, трон фактически занимал Реми.

Я изогнула бровь:

– И никто не думал, что Реми связан с болезнью короля?

– Конечно думали, особенно в других Домах. Все подозревали, что дядя Реми пытался избавиться от брата, чтобы усадить на трон своего сына.

– И никто не сомневался, что следующим монархом станет Лютер? Я думала, магия может выбрать любого.

Элинор кивнула, потягивая вино:

– Может, но насчет Лютера настоящих сомнений никогда не возникало. Никто не сравнится с ним в магической силе. Он старается не использовать ее слишком часто. При мне это случалось лишь пару раз и ой! – Элинор шумно выдохнула, потом взглянула на меня с интересом. – Если твоя магия сильнее магии Лютера, удивительно, как тебе удавалось так долго прятаться. Подростком если Лютер злился, то мог случайно снести целое здание. Его даже из школы забрали: так боялись, что из-за него кто-то пострадает. Лютеру пришлось учиться индивидуально.

Я начала возражать и объяснять, что магической силой не обладаю, но, вспомнив предупреждение Лютера, прикусила язык.

– А тебя не беспокоит, что твои родные могут убивать друг друга? – спросила я вместо этого.

– Беспокоило бы, если бы я в это верила. Сомневаюсь, что Реми спешит усадить Лютера на трон. Эти двое ладят не так хорошо, как кажется. – Элинор отправила в рот малину. – Ради семьи Реми и Лютер делают вид, что выступают единым фронтом, но я слышала, как они ссорятся, когда думают, что рядом никого нет. У них очень разные планы на будущее Люмноса.

Я постаралась не показывать, насколько мне любопытно:

– И какие же у них планы?

– Какими бы ни были, те планы улетели прочь, едва появилась ты. – Элинор усмехнулась, долила вина в мой бокал и придвинула его ближе ко мне. – Сейчас важны лишь твои планы.

В самом деле.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза, подставляя лицо теплому солнцу. Пришлось схватиться за поручни, потому что мир наклонялся, наклонялся и наклонялся. Похоже, вина я выпила больше, чем думала.

– Что ласкает глаз больше, чем две красавицы, нежащиеся под солнцем Люмноса? – поинтересовался мужчина голосом протяжным и вкрадчиво-приятным, как прикосновение атласа к голой коже.

– Уже пытаешься очаровать нашу новую королеву, да, Эмонн?

– Похоже, ты, Элли, уже опередила меня в этом.

Я села прямо и проморгалась, чтобы лицо Элинор не плыло перед глазами. Она же зло смотрела на Эмонна, наморщив нос:

– Ненавижу это прозвище.

Эмонн ухмыльнулся:

– Почему, думаешь, я его использую?

Элинор бросила в Эмонна клубнику, от которой он легко увернулся.

– Тебе что, больше надоедать некому?

– Вообще-то у нас с ее величеством есть планы. – Эмонн переключил внимание на меня, и его ухмылка превратилась во что-то более привлекательное.

Он согнул руку в локте и подался ко мне:

– Пойдем?

Я встала и, покачнувшись, схватилась за край столика. Эмонн изогнул бровь с таким видом, словно едва сдерживал смех.

– Хорошее вино, – смущенно пояснила я.