Пенн Коул – Искра вечного пламени (страница 9)

Смертный город. Я ухмыльнулась про себя: таким абсурдным казалось мне название. В нашей бедной, окруженной лесом деревне не было ничего городского. Осыпающиеся кирпичные постройки и лачуги с железными крышами, скорее, следовало называть трущобами.

Это Потомки настояли, чтобы все поселения смертных именовались одинаково, вне зависимости от размера и качества жизни в них. Их не волновало, что когда-то наши города носили другие названия, значимые и гордые. Их называли в честь великих вождей и монархов, могущественных кланов и уважаемых людей и Старых Богов, которым мы когда-то молились о спасении, – эти имена содрали с останков нашей смертной культуры, покрыв нашу общую кожу кровью и ссадинами.

Потомки, как обычно, заявили, что культурный геноцид в наших же интересах, что «единство символов» поможет нашим двум расам сблизиться. Я подозревала, что истинная цель этого шага – держать нас, смертных, в постоянном страхе перед тем, что нас уничтожат столь же безжалостно и равнодушно, как и нашу культуру.

Генри попрощался, а я направилась к скромному каменному зданию, где располагался Центр целителей. Мора была уже на месте, она тихонько напевала под аккомпанемент звона пробирок и каменных инструментов – наводила порядок в нашей подсобке.

– Доброе утро, Мора! – прощебетала я, бросая сумку на соседний стол. – Какие приключения ждут нас сегодня?

– Доброе утро, дорогуша. – Мора махнула мне рукой, не отвлекаясь от работы. – Нужно проверить ребенка из семьи Барнс. А потом, может, научишь стажеров готовить бальзам из дыхания облака?

– Да, конечно. – Я обмотала бедра мятым льняным фартуком и принялась за обычные утренние обязанности.

Это каменное здание было мне домом не меньше, чем дом на болоте. Я выросла в нем, тенью следуя за мамой. К десяти годам я умела готовить большинство снадобий и выставлять на стеллажи необходимые инструменты и препараты. Большинство стажеров начинают самостоятельно лечить пациентов после нескольких лет практики, я же получила звание целительницы вскоре после окончания школы. Под руководством мамы и Моры я, вопреки возрасту, ни в чем не уступала другим целителям королевства.

Однако в моих познаниях имелся небольшой, но существенный пробел – исцеление Потомков.

Все Потомки обладают даром быстрого исцеления, что делает их неуязвимыми перед большинством травм и болезней. В тяжелых случаях они могут отправиться в Фортос, Королевство Силы и Доблести, на прием к целителям-магам, которые служат армии Эмариона. Как следствие, Потомки редко прибегают к помощи смертных целителей.

Существует лишь несколько исключений – дети, чьи способности к самоисцелению вместе с магической силой развиваются только к подростковому возрасту, и пострадавшие от редких ядов. Подробности мне изучать запрещалось. Моя мать даже запирала истории болезней своих пациентов, чтобы я не могла с ними ознакомиться.

Я рано усвоила: никакие протесты не в силах поколебать мамину решимость отгородить меня от мира Потомков, и это при том, как ловко и умело она договорилась, чтобы Теллера приняли в академию. Я указывала на двойные стандарты, но мои слезы, крики и хлопанье дверью не изменили ровным счетом ничего.

«Просто доверься мне, моя маленькая воительница, – увещевала мама. – Я знаю, что делаю».

От таких воспоминаний у меня сердце разрывалось. Шесть месяцев, шесть долгих месяцев я не слышала ее голос…

В отсутствие мамы пациентов-Потомков стала принимать Мора, которая неведомые мамины опасения явно не разделяла. Мама всегда упорно молчала, зато Мора, возвращаясь из дворца или огромных особняков Люмнос-Сити, взахлеб рассказывала об увиденном во всех фантастических подробностях, которые я заглатывала, как голодающая нищенка – собранные крошки.

– Генри завтра отправляется в Фортос, – равнодушно выдала я, пока мела каменные плитки пола соломенным веником. – Спросил, не хочу ли я с ним поехать.

– Да что ты?

Мое деланое безразличие не обмануло Мору. Она пошевелила бровями, на веснушчатом лице появилась кривая ухмылка.

– А сопровождающие в той поездке будут?

– Мора, не смотри на меня так.

– Так что насчет сопровождающих? Точно не понадобятся?

– Мора!

Она ткнула меня в бок и хихикнула:

– Так вы, голубки, хотите побыть одни?

На щеках у меня появился легкий румянец.

– Посмотрим.

– Да при мне-то не скромничай. Я же тебя еще малюткой знала, когда ты тут в одних трусишках разгуливала. Практически с тех же пор вы с тем мальчиком не разлей вода. Лишь стихийное бедствие могло помешать вам влюбиться друг в друга.

У меня в горле пересохло.

– Любовь – это серьезно. Мы никуда не спешим.

– Скажи это тому влюбленному идиоту, который торчит у Центра каждый вечер, пока твоя смена не кончится, и таращится на тебя с сердечками в глазах.

– Ну, это еще не любовь. Генри лишь представляет, как я разгуливаю здесь в одних трусишках.

Я наконец выдавила улыбку. К подначкам Моры о моей катастрофической личной жизни я привыкла давно. Обязательств в отношениях я никогда не искала – стоило парню проявить что-то большее, чем страсть, я бежала от него подальше.

– Если спрашиваешь, смогу ли я отпустить тебя на пару дней, мой ответ – да. Езжайте, развлекитесь. – Заглянув в подсобку, Мора вытащила пузырек с зеленоватой жидкостью и вложила его мне в ладонь. – Главное, пусть сперва выпьет противозачаточный тоник.

Я залилась жгучим румянцем и махнула веником в сторону ее ног. Мора отскочила с громким смехом, и я ответила свирепым взглядом, но пузырек с тоником тихонько положила в карман.

Вскоре на утреннюю смену прибыло несколько стажеров. Я болтала с ними, когда дверь Центра распахнулась со зловещим хлопком.

В приемный покой влетел высокий парень, одетый в темно-бордовое бархатное сюрко, расшитое изящными серебряными завитками. На его пальцах сверкали кольца с драгоценными камнями. Юное лицо было бледным и напряженным; по сторонам он смотрел испуганными глазами.

Синими глазами.

Потомок.

Глава 4

– Орели… Я ищу Орели Беллатор, – прохрипел юноша, грудь его лихорадочно вздымалась. – Где она?

Горе полоснуло меня острым ножом, стоило услышать мамино имя.

– Ее… Ее сейчас нет.

– Мне велели привести Орели Беллатор. Дело срочное… Поторопитесь!

Руки у Потомка дрожали, глаза вылезали из орбит так, что показались белки вокруг ярко-кобальтовых зрачков.

– Орели сейчас нет, но мы наверняка сумеем вам помочь. Можете рассказать, что случилось?

– Дворец… Во дворце несчастный случай. Пострадали дети. Несколько детей. Пожалуйста… пожалуйста, пойдемте со мной!

Сказалась профессиональная подготовка – я быстро успокоилась.

– Сколько детей пострадало? Какого возраста? От чего они пострадали? Насколько сильно? – быстро задавала вопросы я.

– Т-трое. Двое маленькие – кажется, младше десяти. Третья девочка старше, ей лет шестнадцать. Обрушилась каменная крыша. Пожалуйста, поторопитесь!

Я посмотрела на Мору. Мы поняли друг друга с полуслова, недаром проработали бок о бок столько лет. Молча кивнув, каждая из нас начала собирать сумку – складывать бинты, лонгеты, банки с разными снадобьями.

– Оставайся в Центре, – сказала Мора. – Я возьму с собой кого-нибудь из стажеров…

– Я пойду с тобой, – перебила я. – Ты не сможешь исцелить троих детей одна.

– Дием, это дворец.

– Мора, пострадали дети.

Мора мешкала, нервно меня оглядывая.

– Но твоя мать…

– Сейчас отсутствует. – Слова прозвучали горше, чем мне хотелось. – Вернется, и ты это с ней обсудишь.

Мора поджала губы, но не сказала больше ничего.

– Как вас зовут? – спросила я, повернувшись к юному Потомку, которого, казалось, сейчас вырвет. Да он сам выглядел вчерашним ребенком.

– Эль… Эльрик.

– Эльрик, меня зовут Дием. Это моя коллега Мора. А еще с нами пойдет Лана. – Я жестом показала на одну из лучших стажерок, пока еще не получившую звание целительницы, – миниатюрную блондинку чуть моложе меня. Я шагнула к юноше и положила ему руку на плечо. – Все будет хорошо.

Я вдруг поняла, что впервые прикоснулась к Потомку… и что впервые оказалась так близко. Ладонью я чувствовала тепло его тела, его зашкаливающий пульс…

Меня так оберегали от Потомков, формируя мое мнение строгой диетой из баек и сплетен, что я представляла их чудовищами – хладнокровными, бездушными, завораживающими. Фантастически красивыми и насквозь порочными.

Но этот бледный, дрожащий от страха юноша казался совершенно… нормальным.

– Спасибо! – пролепетал он.