Пенн Коул – Искра вечного пламени (страница 16)
Пузырек с красным порошком тянул карман. Сумбурные мысли кружились над ним, как стервятник над свежей падалью. Пузырек был моим гневом, моим страхом, моей тревогой, моей обидой – самыми отрицательными эмоциями в материальной форме.
Когда небо почернело, а мои мужчины забылись сном, я собрала все пузырьки-полумесяцы из маминых запасов и неслышно пробралась к самой кромке воды.
Один за другим я бросала их в море. Они ударялись о волны и навсегда погружались в водную могилу.
Каждый тихий всплеск напоминал скрип старой тяжелой двери, железные петли которой проржавели от веков простоя.
Я прочитала молитву Старым Богам, прося подготовить меня к тому, что случится дальше.
Глава 7
– Не хочешь поделиться?
Голос Генри рывком вернул меня к настоящему, к гипнотизирующему стуку копыт по Кольцевой дороге, круговому тракту, соединяющему девять королевств Эмариона. Из города мы выехали несколько часов назад, и с тех пор я сказала не более пяти слов.
– Чем поделиться?
– Тем, из-за чего ты выглядишь так, будто готова убить первого встречного.
Генри не ошибался.
Моя злость тихо тлела неделями, даже месяцами, но после вчерашних событий, особенно после откровений Моры, тревога поселилась в таких глубинах моей души, что я стала гадать, не навсегда ли это.
– Все хорошо. – Я очень постаралась, чтобы мои слова прозвучали мило, но и сама себе не поверила.
– Коришь себя за то, что бросила Центр?
– Нет.
Тут я не солгала. Увидев, как взбудоражили меня новости о маминой договоренности, Мора предложила мне взять
– Дело в Теллере?
– Нет.
И тут я не лгала. Принцесса Лилиан была так признательна мне за помощь, что поцеловала Теллера в щеку и пригласила посетить дворец в любое время.
Братишка буквально светился от счастья, и я, при всей тревоге за их развивающиеся отношения, не могла не порадоваться.
Повисла долгая пауза, нарушаемая лишь цоканьем копыт по гравию.
– Тогда в твоей матери? – спросил Генри тише и вкрадчивее.
Я хотела возразить, но слова не шли с языка.
– Дием, мы с тобой дружим с тех пор, как научились ходить. Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать, да?
– Конечно.
Вот тут – тут я солгала.
Генри ненавидел Потомков больше всего на свете не без причины.
Когда он был младенцем, его мать подхватила редкую болезнь, излечимую лишь травой, произрастающей в Монтиосе. Смертных не допускают в то уединенное горное королевство, но отец Генри попросил разрешения посетить его. Он даже рискнул должностью королевского курьера, умоляя короля о дипломатической помощи.
В просьбе ему отказали безо всяких объяснений, что обрекло мать Генри на смерть, которой могло бы и не быть. А в душе Генри навсегда отпечаталась ненависть к Потомкам.
Как я могла сказать Генри, что Орели, которая была ему второй матерью, продала этим чудовищам свою жизнь?
Как я могла сказать Генри, что моя мать, вероятно, исчезла по воле короля? Или что, возможно, принц Лютер убил ее, чтобы сохранить свою тайну? Или, по еще одной версии, что она сбежала, чтобы не выполнять договоренность, вынудив меня занять ее место?
Я даже не знала, который из вариантов устроил бы меня саму.
– Ди, твоя мать вернется домой.
– Да, знаю. – Я растянула губы в улыбке, благодарной, но не искренней.
А если мама таки вернется домой, что тогда? Станет пожизненной рабой короля? Будет казнена за нарушение договоренности? Если мама жива, ей лучше никогда не возвращаться в Люмнос.
Нет, это я сказать Генри точно не могла.
Генри подвел своего коня к моему, потянулся ко мне и взял за руку.
– Не могу объяснить, но я… я просто знаю. Знаю, что твоя мать жива и что она вернется. Я молился Старым Богам, и они велели мне верить.
Упоминание запрещенных Старых Богов заставило меня нервно оглянуться через плечо.
– Осторожнее, Генри, если кто-нибудь подслушает, как ты…
– Неужели?! – Он криво усмехнулся. – И это говорит девушка, нарушившая все законы Люмноса?
– Не все. – На лице у меня наконец появилась самодовольная улыбка. – Только забавные.
– Оскорбление оккупантов тебя не забавляет?
– Не настолько, чтобы идти на казнь. Оно того не стоит. И говори тише, ладно?
– Помнится, ты считала, что оно того стоит, когда мы
Вспомнив тот случай, я усмехнулась. В тринадцать мы глухой ночью выбрались на улицу, чтобы освятить статую богини – покровительницы королевства абсурдным способом, на который способны лишь два неадекватных подростка.
– Ну что тут скажешь? – спросила я с манерной медлительностью. – Усы, которые мы ей нарисовали, весьма подчеркнули красоту ее глаз.
Генри запрокинул голову и расхохотался, а мои губы сильнее изогнулись в улыбке. Давненько мы с ним не чувствовали себя такими беззаботными.
– Ты опасная девушка, Беллатор.
– Была опасной девушкой. Сейчас я серьезный взрослый человек, профессионал.
– Нет, ты по-прежнему опасная девушка. Не думай, что я не слышал про шорох, который ты навела вчера во дворце.
Моя улыбка мгновенно погасла. Я отдернула руку и положила ее на луку седла.
– Где ты это слышал?
– Если верить сплетням, а мы знаем, что городские сплетни никогда не врут, – с улыбкой съязвил Генри, – наследная принцесса едва не откинулась, но ты воскресила ее травками и парой повязок.
У меня свело живот.
– Принцесса потеряла немного крови и почувствовала головокружение. Ничего особенного не случилось.
Я снова солгала, но на этот раз по веской причине. У меня ладони зудели от воспоминаний о странном покалывающем свете.
– Неужели? А Потомки, похоже, решили, что дело серьезное.
Я резко повернула голову к Генри:
– Кто так сказал?
– Это просто сплетня. – Генри взглянул на меня с любопытством. – Почему ты была во дворце? Я думал, все связанное с Потомками под запретом.
Я пожевала нижнюю губу, ощущая сильное чувство вины за все, что скрывала от него, единственного человека, от которого у меня никогда не было секретов.
– Наверное, я возьму на себя обязанности, которые мама выполняла во дворце. И пожалуйста, избавь меня от нравоучений: я уже все слышала от Моры.
Возникла долгая пауза: Генри переключил внимание на дорогу и крепко задумался.