Пенелопа Дуглас – Невыносимая шестерка Тристы (страница 65)

Я хочу встать. Честно, хочу. Я должна уйти.

Но Айрон прав. Все в нашем вкусе, когда раздеты. Клэй сбрасывает одежду, и ее задница выпячивается, раскачиваясь по кругу. Она поворачивается и смотрит вперед, отдавая мне все свое обнаженное тело, за исключением стрингов.

Я не могу отвести от нее глаз, боль пронзает мое тело, когда я сжимаю кулаки.

Закинув локоть за голову, она проводит другой рукой вверх по телу, касаясь своей идеальной груди. Ее руки опускаются по лицу, телу и останавливаются на трусиках, пальцы проскальзывают сквозь белые ленточки на бедрах, маленький треугольник белого кружева прикрывает ее.

Какого черта она надела это с юбкой? И танцевала в этом с Каллумом.

Мой взгляд устремляется на нее. Она все еще наблюдает за мной сверху вниз, теперь едва двигаясь. Засунув три пальца в рот, она смачивает их и проводит рукой вниз по своему телу, медленно двигаясь к этому маленькому треугольнику между ног. Ее грудь тяжело вздымается и опускается, и я вся дрожу. Боже, только посмотрите на нее…

Просунув пальцы одной руки под резинку, она играет с собой поверх мокрых трусиков, медленно дергая за ленту и дразня меня. Издевается надо мной. Обещание в ее глазах, что с каждым разом она будет опускаться все ниже и ниже.

Клэй снова наклоняется ко мне, едва касаясь моих губ, и я так сильно хочу прикоснуться к ней. Но вместо этого я хватаюсь за подлокотники.

— Я не могу оставить тебя в покое, — шепчет она.

Пальцы покалывает.

Не оставляй меня одну. Я идиотка.

— Иногда мои чувства к тебе хорошие, а иногда плохие, — добавляет она, — но они всегда сильны, Лив. В моем сердце только ты.

Она поворачивается лицом к зеркалам и опускается мне на колени. Переплетая свои пальцы с моими, она удерживает мои руки на расстоянии, когда отклоняется и кладет голову мне на плечо. Покачивая бедрами в такт музыке, она смотрит мне в глаза, прижимаясь задницей, и, хотя моя одежда мокрая и холодная, у меня выступает пот.

Я нахожу ее отражение в зеркале перед нами, стон вырывается, как только я вижу ее тело, извивающееся на мне. Ее соски темные и твердые, живот плоский, и я больше не могу сдерживаться. Мои руки начинают дрожать, и я вырываюсь, одной рукой обнимаю за талию, а другой тянусь, чтобы запустить пальцы в ее волосы. Удерживая на месте, я целую ее, нахожу язык, и я так чертовски голодна, что хочу проглотить ее целиком.

Ее влажный рот касается моего, и я опускаю другую руку к ней в трусики, нахожу ее бугорок и ласкаю его очень нежно.

Она стонет, и я чувствую ее улыбку сквозь поцелуй.

— Мне хочется попробовать ее на вкус, — просит Клэй. — Теперь моя очередь.

Но я не могу отказаться от этого вида прямо сейчас.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Подумай о том, что я делаю с тобой. Что тебе нравится. Так ты поймешь, что делать со мной, ладно?

Она кивает.

Я продолжаю ласкать ее клитор, медленно и нежно, раскрепощая, лаская ее киску.

— Тебе нравится? — спрашиваю я.

Клэй кивает:

— Да.

Убрав от нее пальцы, подношу ко рту и посасываю один. Она наблюдает, как я смачиваю его и опускаю обратно в трусики. Ее соски набухают, кожа морщится, и я улыбаюсь.

Потираю ее немного быстрее.

— Тебе нравится так? — спрашиваю я.

Она сглатывает.

— Да, — шепчет Клэй.

Наблюдаю за ней через зеркало, ее ноги между моими раздвинутыми, одетыми в джинсы, и она целует меня в челюсть, пока я играю в ее трусиках.

— Я собираюсь вставить в тебя палец, — предупреждаю я.

Она ищет мой взгляд, в ее глазах появляется намек на страх.

— Я буду делать это медленно.

Ее челюсть сжимается, но она не отвечает, и я воспринимаю это как согласие.

Скользнув рукой чуть ниже, я чувствую, как ее ноги напрягаются.

— Раздвинь, — шепчу я ей в губы. — Раздвинь ноги, детка.

Она сомневается, и мне кажется, что она не дышит, но затем Клэй расслабляется, скользит ногой по моей, открываясь для меня.

Я нахожу ее вход и потираю снаружи, еще не входя внутрь.

— Боже. — Я целую ее в щеку, слегка покусывая кожу. — Ты такая узкая. Я уже могу сказать, что ты будешь чертовски горячей.

Она всхлипывает, вздрагивая от моего прикосновения, и я чувствую это. Ее скользкий жар покрывает кончик моего пальца. Она готова.

Я поглаживаю ее, двигая средним пальцем чуть дальше ее отверстия, понемногу, целуя и облизывая ее кожу, когда перемещаю другую руку от ее волос к груди. Я сжимаю ее, чтобы отвлечь.

Ее тепло поднимается вверх по моей руке, и я стону, тоже чувствуя его между ног.

— Так чертовски туго, — бормочу ей в ухо. — Я хочу войти глубже.

Клэй, возбудившись, тянется назад и запускает пальцы в мои волосы.

Я засовываю палец еще немного, ее тело все сильнее сжимается вокруг меня, естественное сопротивление усиливается. Она извивается в моих объятиях, и от такого удовольствия я, черт возьми, хочу умереть.

Снова массирую ее клитор.

— Открой свою киску, — шепчу я. — Открой.

Она делает глубокий вдох, но в конце концов кивает, как послушная девочка.

— Хорошо.

Она раздвигает ноги шире, и я наконец могу вставить полностью палец. Я сгибаю его, медленно и нежно, двигаясь, массируя и проверяя снова, пока не почувствую, как она дергается, и не услышу ее вздох.

Я улыбаюсь, на мгновение закрываю глаза и целую ее в висок.

Вот оно.

Клэй на секунду перестает дышать, а я продолжаю, прижимая пальцы к ее животу, вновь касаясь одного и то же места.

Наконец, она выдыхает, расслабляется во мне и шире раздвигает бедра, давая мне все пространство, в котором я нуждаюсь, чтобы коснуться ее пальцами.

— Не останавливайся, — стонет она и ищет мои губы.

Боже, это лучше, чем оргазм.

— Сними трусики, — указываю я. — Дай мне посмотреть.

Клэй стягивает стринги до бедер, и я смотрю в зеркало. Она скользит рукой по моей шее сзади и начинает больше расслабляться, двигаясь на моем пальце и ища его. Она выгибает спину, и ее грудь подпрыгивает от толчков. Комната качается передо мной.

— Я хотела быть первой девушкой, которая поцелует тебя, — признается она.

Я смотрю вниз на свои руки. Я хотела, чтобы ты стала единственной, кто целует меня.

Мое сердце так сильно бьется. Так чертовски сильно, но она никогда этого не замечала, не так ли? А потом все начало казаться холодным, — годы холода — и я даже не заметила, насколько все стало холодным, и ничто не ощущалось так, как это. Ничего.

Я обнимаю ее крепче, зарывшись носом в волосы и ненавидя ее за все, что она делала, но больше всего — за то, что она так долго отказывала нам в этом.

— Знаю, что я у тебя не первая, — говорит Клэй. — Но ты моя. Я хочу отдаться тебе.

Слезы застилают мне глаза. Она такая чертовка, но потом говорит подобные вещи, и я просто хочу дать ей все, что она попросит. Мне хочется, чтобы она знала: я молю Бога, чтобы это было не так приятно и чтобы она не чувствовала себя так хорошо.

Снаружи бушует дождь, улицы пустынны, и кажется, что мы два единственных человека на планете. И если это так, то все будет в порядке, потому что никто не встанет у нас на пути.