Пенелопа Дуглас – Курок (страница 99)
Дэймон – робот. Монстр. Лжец.
Твою мать, что мне делать? Что ему нужно от меня?
Он молчал.
Спустя несколько мгновений наконец послышался его печальный и ровный голос:
– Когда мне было около семи, одна из собак отца – ротвейлер – забеременела от дворняги. Он позволил мне забрать одного щенка. Понятия не имею, что случилось с остальными.
Сглотнув слезы, я все так же стояла наготове, напряженная.
– Никого на свете я не любил больше этого крошечного создания. Он следовал за мной по пятам. – После короткой паузы Дэймон продолжил: – Хотя у него была проблема. Щенок постоянно лаял из-за малейшего шороха, и я не мог заставить его заткнуться. Всякий раз, когда звонили в дверь, когда машина подъезжала к дому, когда кто-нибудь стучался ко мне в комнату, я… я не успевал добраться до него и успокоить прежде, чем услышит и разозлится отец.
От жуткого предчувствия в животе затянулся тугой узел, пока я представляла семилетнего Дэймона, нашедшего частичку счастья в том отвратительном доме со щенком.
– Даже в семь лет, обнаружив свою собаку повешенной на дереве в лесу, я понимал – этот кошмар уступал ужасу от осознания того, что отец не попытался скрыть свой поступок.
Мое лицо исказилось гримасой, однако я не проронила ни звука.
– Наоборот, он хотел, чтобы я его нашел. – Голос парня звучал сдавленно от сдерживаемых слез. – Мне было предельно ясно – наказанию подвергся не пес. И в следующий раз отец заставит меня сделать это. Больше я не просил завести собаку.
Я зажмурилась; слезы пролились на лицо.
– После этого я довольно быстро усвоил, что мир не всегда будет красивым местом. До…
До… встречи со мной?
Детали головоломки сложились воедино. Случай с его собакой в семь лет, вечеринка в одиннадцать, то, как на него орал отец. Его поведение уже шло под откос. Я к этому не имела никакого отношения.
– Мне было так одиноко, – прошептал Дэймон из угла моей спальни. – Я не мог разговаривать с людьми. У меня не было друзей. Я постоянно боялся. – Похоже, воспоминания парня были так свежи, словно все происходило вчера. – Мне хотелось стать невидимым. А если я не мог быть невидимкой, то просто хотел положить всему этому конец. Я собирался сбежать, иначе… – Он умолк. – Единственное, что я еще мог сделать, – это убить себя.
Услышанное не укладывалось в моей голове. Он об этом думал во время нашей первой встречи? Какой одиннадцатилетний ребенок хотел бы умереть?
– Ты была такой маленькой, – задумчиво произнес Дэймон. – Когда ты вошла в лабиринт, заметила меня в фонтане, забралась внутрь и села рядом, мне показалось…
Будто у тебя опять появился питомец.
– Что я уже был не один, – договорил парень. – Такая маленькая. Такая тихая. Но чувствовать твою близость – для меня это было бесценно.
Боже, что он со мной делал?
– В тот день ты научила меня выживать. Научила, как обрести силы и продержаться еще минуту. И еще одну. И еще. Я не забывал об этом. К моменту твоего возвращения в старших классах я превратился в чудовище, так как повидал слишком много дерьма, – продолжил Дэймон. – Мои желания трансформировались в нечто уродливое и извращенное, но все же я выжил, вопреки всему. Я уже никому не позволял плохо со мной обращаться. Ведь ты показала, как избавляться от этой дряни. И в итоге, едва увидев тебя снова, я отчаянно захотел единственное, чего, как оказалось, мне недоставало.
Я не понимала. Мне было восемь. Чему я могла научить его, чтобы он выживал и продолжал бороться? И чего ему не хватало в жизни после стольких испытаний?
– Я желал чего-то хорошего, – признался парень. – Красоты, возможно? Той ночью, во время вечеринки у бассейна, в доме было очень тихо. Мы остались наедине, однако ты не подозревала о моем присутствии. И я наблюдал, как ты танцевала.
Те события ясно сохранились в моей памяти. В течение двух последующих лет я оглядывалась назад с чувством восторга и ужаса и со странным ощущением, что с ним я была в безопасности, прячась в родительском шкафу.
– Ты заставила меня взглянуть на мир по-другому. Всегда заставляла. Мне это показалось необычным, потому что смотреть на танцы матери в детстве было противно. Они походили на искусную ложь, которую я не переваривал, но с тобой… – Парень замолчал, подбирая слова. – Ты была чистой, словно мечта. Я не хотел тебя изменить. Просто желал стать частью той красоты, которую ты создавала.
Мое тело болело – все это время я неосознанно напрягала каждую мышцу. Он впервые поделился такими личными вещами, впервые говорил со мной по-настоящему.
– Только я по-прежнему оставался собой и напугал тебя тогда, потому что всегда так делал. – Судя по его признанию, Дэймон будто сам себя ненавидел. – Хотя случилось нечто удивительное. Ты пошла за мной. Тебе тоже хотелось дойти до грани. И в течение нескольких невероятных дней мне казалось…
Он не закончил мысль, но я знала, что парень пытался сказать. Я чувствовала то же самое.
– Когда настала пора признаться, я не смог, – его голос вновь прозвучал сдавленно. – Я лишь хотел остаться с тобой. В фонтане, в душевой, в бальном зале… Просто быть с тобой.
Дэймон поднялся на ноги.
Стены словно сдвигались, одежда казалась слишком тесной. Не получалось наполнить легкие воздухом. Слишком многое навалилось на меня одновременно.
– Все было реально, – прошептал парень.
После этого он вышел из комнаты. В груди болезненно ныло, либо от недостатка кислорода, либо от тоски по нему. Я подбежала к окну, распахнула его, сделала глубокий вдох и почувствовала, как все плохое отступило. Рассеялось, исчезло.
Мой страх. Беспокойство. Ненависть. Ярость.
Почему он не сказал этого много лет назад?
Почему?
Глава 23
Дэймон
Двери лифта открылись, и я стремительно вошел в городской пентхаус Майкла, свернув за угол. В гостиной увидел его самого, Кая и Уилла, сидевших на креслах и диванах, а Рика стояла перед открытыми дверями балкона, впускавшими приятный вечерний ветерок в помещение.
Майкл позволил швейцару впустить меня, значит, он был достаточно заинтригован моим визитом. И я порадовался, что практически вся компания собралась здесь.
Я бросил самолетик, сложенный из газеты, на стол перед Майклом. Тот поднял его без особого энтузиазма. Он думал, первое слово будет за ним. Нет уж. Этот разговор контролировал я.
– Ты меня ненавидишь? – спросил я, взглянув на Уилла.
Парень настороженно уставился в мою сторону, но ничего не сказал.
Затем я посмотрел на Рику:
– А ты?
Она стиснула челюсти и отвела взгляд. Однако на вопрос тоже не ответила.
– Вы мне не враги, – обратился я ко всем присутствующим. – Я не хочу этого.
– Тогда чего же ты хочешь? – возразил Кай.
Я заметил, как Майкл развернул самолетик из вчерашней «Пост» со статьей о «Вечере воспоминаний», который организовали на предстоящих выходных в «Бухте», заброшенном старом парке развлечений Тандер-Бэй.
Мне было известно, что они подумывали купить его. Время пришло.
– Хочу вернуться к нашему первоначальному плану. Управлять делами.
Мы собирались завладеть Тандер-Бэй, и не только курортным комплексом. Нам нужно сделать весь прибрежный городок своим клубным домом.
Кай лишь усмехнулся.
– Эта идея пришла нам на ум в восемнадцать лет, когда мы не имели ни малейшего представления о том, какие деньги и связи понадобятся для ее осуществления.
– У нас есть деньги.
– Нет, деньги есть у Рики, – парировал Кай. – А у нас – деньги родителей.
Медленно двинувшись вперед, я сказал:
– Я контролирую тридцать восемь процентов отелей Восточного побережья, двенадцать телевизионных станций и такое количество земли, какого хватит для основания собственного штата, если захочется.
Уилл подметил:
– Будешь контролировать после смерти отца.
Да. Что рано или поздно произойдет.
– Вы с Майклом и Каем за три года можете построить первоклассный курорт здесь, в Тандер-Бэй, – пояснил я, – сделать его новым Хэмптонсом [14] и привлечь элиту из крупнейших городов Америки.
– Мы даже разрешения получить не сможем, – вмешался Майкл. – Твоему и моему отцу без проблем удалось убедить мэра, что рабочие места, созданные курортной инфраструктурой, не стоят потерь, которые из-за этого понесет сфера недвижимости и их отели в Меридиан-Сити.
Я склонил голову набок.