Пенелопа Дуглас – Курок (страница 101)
– Хотя я думаю, ты и сам уже это уяснил, не так ли? – продолжила она.
– Уинтер сделает тебя сильнее. А ты нужен нам сильным.
Я закрыл глаза, не желая чувствовать то, что чувствовал в девятнадцать лет, когда позволил себе… хотеть ее.
Твою мать, когда позволил себе любить ее.
Когда дал слабину и поверил, будто наша связь окажется сильнее всего остального. Что парни вроде меня могли жить совершенно по-другому.
Но, боже, Рика была права. Я знал, что она права.
Ничего в жизни не ощущалось приятней, чем счастье Уинтер, которое она испытывала из-за меня.
Прошлой ночью я рассказал ей все. Я хотел, чтобы она поняла.
– Тебе следует оставить ее в покое, – посоветовала Рика. Ее голос прозвучал ближе, словно она повернулась ко мне. – Дай ей успокоиться, почувствовать себя в безопасности и перевести дух.
Девушка шагнула еще ближе.
– А сам тем временем веди себя по-взрослому. Поработай над чем-нибудь, покажи ей, что способен выжить без нее. Если не завоюешь ее уважение, у тебя не будет шансов.
– Каких шансов?
– Шансов не превратиться в своих гребаных родителей, – ответила Рика.
В горле застрял ком размером с бейсбольный мяч.
Она права? Я в них превращался? Потеряю ли я интерес Уинтер к себе? Желал ли я других женщин?
Нет.
А если она забеременеет? Мои дети будут меня ненавидеть за то, какую боль я ей причинил? Неужели это замкнутый круг? Действительно ли я отказывался признавать правоту Рики, а Майкл с Каем знали то, что я упорно отрицал?
Я хотел Уинтер.
Вчера я сорвался, потому что не желал нам такого мрачного будущего. Мне просто хотелось вернуть ту девчонку, которая сидела на моих коленях и вела мою машину.
Я делал ее счастливой. Я.
Вместо того чтобы следовать своему плану и вызвать у Уинтер ненависть к самой себе из-за испытываемого ко мне влечения, мне самому было противно, что до сих пор ее жаждал.
Произошедшее между нами в прошлом не было ложью. За исключением моего имени.
Все было по-настоящему, и я хотел это вернуть.
Твою мать, я любил ее.
Развернувшись кругом, я прошел мимо Рики к лифту, однако снова услышал, как она меня окликнула:
– И еще, Дэймон…
Я остановился.
– Когда она сменит гнев на милость, своди ее куда-нибудь. Побудьте вдвоем.
Что?
– Это называется «свидание», – пояснила девушка, – где ты делаешь что-то, что доставляет ей радость. И вы оба при этом остаетесь в одежде.
– Чертово свидание.
Глава 24
Уинтер
Я вышла из душа, оделась и начала сушить волосы полотенцем, когда снаружи вновь донесся рев моторов тяжелых пикапов и грохот отбойного молотка.
Чем они там занимались? Эта суматоха продолжалась со вчерашнего утра. Поначалу я пыталась не обращать внимания, потом решила, что охрана продолжала устанавливать сигнализацию и менять замки, вот только звуки больше напоминали масштабную стройку.
Пройдя до конца коридора и миновав свою спальню, я остановилась у окна. На улице пищал сдававший задним ходом пикап, перекрикивались рабочие. Разобрать, что они говорили, я не могла.
Дэймон снова исчез после нашей ссоры в спальне. Я не разговаривала с ним и не слышала его в доме на протяжении почти двух дней.
Два дня свободы, репетиций в студии и дома, коллективных обсуждений с Рикой и Алекс способов включить меня в программу каких-нибудь шоу или открытых фестивалей.
Сзади кто-то поднялся по лестнице, и я узнала шаги. У Крэйна была своеобразная походка, словно он слегка волочил ноги по паркету.
– Что за шум снаружи? – спросила я, обернувшись через плечо.
В ожидании ответа я почувствовала, как он подошел ближе.
– Мистер Торренс сносит этот, по его словам, «идиотский безвкусный гребаный фонтан».
То, как язвительно мужчина повторил тираду Дэймона, почти заставило меня засмеяться, пока я не уловила их смысл.
– Сносит, – пробормотала я.
Он решил избавиться от фонтана перед моим домом. Уничтожить его.
Будто не хотел никаких напоминаний о прошлом; о том, чем ему была дорога наша встреча в детстве.
Дэймон хотел убить эти воспоминания.
Я перестала промокать волосы и опустила полотенце.
– Он здесь?
– Поблизости.
Поблизости. И что это значило? Дэймон всегда был рядом? Даже когда уходил?
– Вам что-нибудь нужно? – поинтересовался Крэйн. – Вряд ли он вернется сегодня, но я могу передать ему сообщение.
Понятия не имела, с чего начать. Мне хотелось так много сказать Дэймону, однако у меня в голове по-прежнему оставалась мешанина чувств, противоречащих фактам.
Я не хотела говорить с ним – мне достаточно было чувствовать его присутствие в доме.
Развернувшись, я двинулась вдоль стены, ничего не ответив охраннику, проскользнула в свою комнату и закрыла дверь.
Я усердно старалась не думать обо всем, что он сказал позапрошлой ночью, занимая себя хореографией и планированием. Но стоило мне на секунду замедлиться, и я опять видела Дэймона. Он снова сидел в моей комнате, шептал о невиданных для меня кошмарах, делился секретами, которые так долго держал в тайне.
Должна ли я забыть обо всех его поступках? Могло ли все внезапно наладиться только потому, что чувства парня были искренними?
Я ходила по спальне, убирала одежду, наводила порядок. Вчера утром после истерики Дэймона пришел Крэйн и собрал вещи, которые его босс скинул на пол, затем заменил разбитое зеркало. А позже, когда я вернулась домой в тот же день, мужчина привел подрядчика, чтобы установить новую дверь. Комната почти вернулась к своему прежнему состоянию. Умел бы Дэймон устранять все свои беспорядки столь же быстро!
Лежа на кровати, я слышала транспорт и рабочих, все еще перемещавшихся по двору. Закрыв глаза, я ощутила, как расслабилось тело, но мозг продолжал упорно работать.
Меня отчаянно тянуло к нему. Я отчетливо помнила, насколько приятно было дразнить друг друга, смеяться, не размыкая губ после поцелуя. Помнила жар объятий Дэймона, то, с какой жадностью его тело жаждало моего и как я изнывала, тоскуя по его грубости и опасности, по шепоту. По нему. Как всегда мысленно представляла глаза Дэймона Торренса цвета воронова крыла даже раньше, чем узнала, что моим призраком был он.