Пенелопа Дуглас – Курок (страница 98)

Почему было так трудно запомнить, что все вызванные им чувства тоже оказались ложными?

Таинственный парк развлечений. Фантастический страх. Пульс в моих венах.

Затем я вспомнила объятия его сильных рук.

Мне нравилась опасность. То, как он пробуждал меня к жизни.

Мои пальцы лежали на животе и поглаживали полоску обнаженной кожи под задравшейся рубашкой. Между ног пульсировало, соски напряглись. От слез жгло в глазах. Я ненавидела себя. Потому что хотела его.

Дэймон умело лгал, не так ли? Ведь я хотела чувствовать все, в чем он убедил меня в постели, когда мне было шестнадцать лет.

По щеке скатилась слеза, однако я старалась сдержаться. Хотелось вновь его ощутить. Но я не могла. Не могла позволить ему победить.

Послышалось, как кто-то подъехал к дому. Хлопнула сначала автомобильная, потом входная дверь. Я оцепенела, прислушиваясь; шея бешено пульсировала от напряжения.

Шаги на лестнице. Медленный скрип половиц, раздававшийся все ближе.

Заскулил Михаил.

Я закрыла глаза. Нет.

Дэймон подергал дверную ручку. Когда та не поддалась, он дернул сильнее. Дверь все равно не открылась.

На мгновение повисла тишина. В ожидании я крепче стиснула простынь, держа руки вдоль боков, и вдруг…

Мою дверь выбили.

Древесина треснула, ручка упала на пол, стул перевернулся. Судорожно вздохнув, я резко села и начала мотать головой, сопротивляясь жару, хлынувшему в живот и между бедер.

– Не надо.

Только не уверена, кого я умоляла: себя или его?

Я не слышала его движений, но точно знала, что это Дэймон. От одежды парня несло гвоздикой, к тому же охрана остановила бы чужака.

Из-за выступившего пота моя шелковая пижама липла к коже. Сбросив с себя простынь, я свесила ноги с кровати.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала я. – Я не могу мыслить трезво.

Звук его шагов приблизился. Он остановился передо мной. Раздался стук льда о стенки стакана. Сделав глоток, Дэймон обхватил мой подбородок и властно провел пальцами по линии челюсти.

– Ты не хочешь испытывать этого желания, – произнес парень тихим низким голосом, – но противиться ему бессильна.

– Пожалуйста. – Просто уйди. – Пожалуйста.

Не прикасайся ко мне. Не держи меня. Не обнимай.

Он поставил стакан на тумбочку, что-то снял с себя – пиджак, наверное, – и бросил в сторону.

– Ложись, – распорядился Дэймон.

– Нет, – пробормотала я.

Его пуговицы разлетелись вокруг, когда он сорвал с себя рубашку. Пряжка звякнула, пока парень расстегивал ремень, после чего строго повторил:

– Ляг, Уинтер.

Это не он. Не тот, в кого я влюбилась.

Это муж моей сестры, который хотел, чтобы я больше никогда не чувствовала себя счастливой.

Я уперлась руками в его живот, сдерживая рыдания. Дэймон запустил пальцы мне в волосы, притянул мою голову ближе к себе, нагнулся и, обдав дыханием мои губы, произнес:

– На спину, Уинтер. Сейчас же.

Затем он завладел моими губами, слегка покусывая их. Позволив его языку проникнуть в мой рот, я ответила на поцелуй и ощутила нужду в нем, разлившуюся по телу.

Вместо того чтобы лечь, я отстранилась, дотронулась до его лица, в то время как он поглаживал большим пальцем мою щеку.

– Просто отпусти меня, – попросила я.

В ответ парень зарычал и оттолкнул меня. Я вскрикнула и забилась в угол кровати.

Он начал расхаживать по комнате и, передразнивая, повторил мои слова:

– Отпусти меня. Почему ты не можешь заткнуться? Почему вы все не умеете затыкать свои рты, мать вашу?

– Я возненавижу тебя навсегда, если ты так со мной поступишь, – возразила я. – Буду презирать и не брошу попыток сбежать, потому что никогда не смогу тебя полюбить. Ты больной. Мне противно от того, какие чувства ты во мне вызываешь! Я никогда не полюблю тебя.

Раздался грохот – я поняла, что Дэймон сбросил все с моего комода.

Но я не остановилась.

– И я ненавижу себя, когда ты рядом, – сказала я, стараясь любым способом его ранить. – Ненавижу то, что позволяю себе делать с тобой. Ведь единственный путь избавиться от тебя – быстрее со всем покончить!

– Неправда, – огрызнулся он.

Я встала с постели, повернувшись лицом туда, откуда доносился голос парня.

– Ты всего лишь маленький мальчик. Ребенок, неспособный к самоконтролю. Болезнь!

Опять послышался шум падающих на пол вещей. В истерике он разбил мое зеркало, но это только придало мне сил.

– Ну, так давай, – бросила я с вызовом, – трахни меня. Сделай единственное, что умеешь делать. Все равно ничего другого у меня больше не отнимешь. Мне на все плевать! Забери дом. Забери семью, которая оставила меня здесь с тобой. Забери все мои вещи и заставь уйти отсюда голой! – Рыдания рвались наружу, но я отказывалась дать им волю. – Я с радостью это сделаю, лишь бы убраться от тебя!

Подлетев ко мне, Дэймон обхватил мою шею сзади.

– Ты любила меня.

– Ты не был настоящим, просто притворялся!

Хлестнув по руке, я толкнула его в грудь.

– Тебе не следовало ее убивать. – Я опускалась на самое дно. С моих губ сорвались самые худшие слова, какие только можно было вообразить. – Кроме матери тебя никто никогда не полюбит. Она – единственная, кто хотел к тебе прикасаться, заботиться и быть с тобой!

Он дышал тяжело и прерывисто, словно ему не хватало воздуха.

– Всех остальных тебе придется удерживать в плену! – огрызнулась я. – У тебя нет ничего и никого! Люди на дух тебя не переносят!

– О… о… остановись, – выдавил Дэймон, с трудом вздохнув. – Пожалуйста, остановись.

– Я ненавижу тебя!

– Уинтер, пожалуйста, не делай этого, – взмолился он. В следующий миг я ощутила, как парень отошел, ударился спиной в стену и сполз на пол. – Пожалуйста, перестань. Просто остановись.

Он хрипло застонал, будто от боли, а я стояла на месте, до сих пор пылая яростью. К глазам подступили слезы, грозившие вот-вот пролиться.

Дэймон вновь едва слышно повторил:

– Пожалуйста, остановись. Пожалуйста.

Я сжала кулаки. Что с ним такое?

Почему он не умчался из комнаты, не набросился на меня, не швырнул на кровать, как толкнул на пол в «Колфилде»?

Парень лишь сидел и глубоко и тяжело дышал. Через несколько минут он успокоился. Зато я не разжимала рук и оставалась на взводе.

Кто он такой? Кто он такой, черт побери?