Пенелопа Дуглас – Курок (страница 34)
Ощупав ладонями свое тело, я убедилась, что полностью одета. Джинсы, майка, лифчик и чешки по-прежнему на мне.
Я поморщилась и на всякий случай потрогала молнию джинсов. Но она была застегнута. Никаких необычных ощущений. Не думаю, что он ко мне притронулся. По крайней мере, не в том смысле.
Сбросив с себя одеяло, я опустила ноги на пол и потерла заспанные глаза. Как я оказалась в постели? Не знаю, какой из возможных вариантов унизительнее: если я уснула после того, как парень напугал меня до полусмерти, а потом уложил в кровать; или если родители нашли меня в гардеробной и поняли, что я всю ночь была там, а потом перенесли в мою комнату. Мне не хотелось выходить, чтобы узнать ответ, однако нужно было это сделать.
Я встала, прошла вдоль кровати к двери, но случайно что-то задела ногой и остановилась. Вытянув руки, обнаружила перед собой картонную коробку.
Нет, вообще-то… Две коробки, стоявшие одна на другой.
Я открыла верхнюю и несмело ощупала содержимое, почувствовав древесину, фарфор, стекло и глину. Миниатюрные деревья, осыпанные блестками крыши, модели домов, зданий и часовой башни.
Когда я задела кистью какую-то из моделей, начала играть Carol of the Bells, и я поняла, что это ледовый каток с фигуристами.
Я едва не улыбнулась. Это же «Заснеженная деревенька». Две коробки с ее частями.
Как…
Из коридора донесся топот. Я услышала, как мать позвала Арион: голос ее звучал совершенно иначе, чем вчера. Обогнув коробки, я открыла дверь и высунула голову наружу.
– Ари, это ты?
– Я иду в душ, – заявила она, проходя мимо.
– Ты нашла «Заснеженную деревеньку» для меня? – поинтересовалась я. Мне хотелось поблагодарить ее, если это она.
Сестра лишь рявкнула в ответ:
– Я же сказала, попроси маму. Понятия не имею, где она.
Ладно. Значит, не она. Нырнув обратно в комнату, я почесала макушку.
Что происходит, черт побери?
– Привет, милая, – поздоровалась мама, войдя в мою спальню. – Хорошо провела вчерашний вечер?
Господи, нет. В памяти всплыло все, что я слышала у родителей… они чуть не поубивали друг друга. Боже, отец такого наговорил…
Между ними случались ссоры, когда я была маленькой, но, похоже, за время моего отсутствия многое изменилось.
– С… тобой все в порядке? – нерешительно спросила я, пока она перемещалась по комнате, вероятно, заправляя постель, потому что до сих пор считала, будто мне нужна помощь. – То есть, прошлой ночью я, кажется, слышала…
– О, Ари принесла тебе «Деревеньку»? – перебила мать. – Это так мило с ее стороны. Видишь, сестра действительно тебя любит.
Она шутливо ущипнула меня за подбородок. Я слегка отпрянула, будучи не в настроении.
– Одевайся. Мы завтракаем через час.
Мама ушла так же внезапно, как появилась. Полагаю, ей не хотелось выяснять, многое ли я услышала вчера. Кажется, она не знала, что я была в их гардеробной. Слава богу.
Ари тоже вела себя совершенно обычно. Ну, обычно для Ари.
И никто из них не приносил «Рождественскую деревеньку» в мою спальню.
– Какого черта? – озвучила я свои мысли, нахмурив брови. – Проклятье, что это было?
Изощренный розыгрыш? Зачем он так напугал меня, а затем… оберегал, когда родители начали ссориться? Парень защитил меня, уложил в кровать и откуда-то узнал, что мне была нужна «Заснеженная деревенька», которую сестра отказалась искать.
Я понимала, что стоило рассказать родителям о случившемся, но…
Если расскажу, они могут отослать меня в Монреаль, где мне «безопаснее и комфортнее», как и хотел отец. Я не стремилась привлекать его внимание к каким-либо драмам, потому что в итоге отвечать за них буду я.
Нет. Мальчик не причинил мне вреда. Во всяком случае, пока.
На самом деле, в конце этого ненормального вечера он почти стал ангелом. Ангелом с крыльями летучей мыши.
Глава 9
Дэймон
– Итак, это курс «Женщины, гендерная идентичность и сексуальность в культуре Японии», – произнес я, войдя в университетскую аудиторию Бэнкс. – Часть первая.
Последнюю фразу я добавил с сарказмом, до конца не понимая необходимость существования данного курса, не говоря уже о том, что он делился на несколько частей.
Оглянувшись через плечо, моя сестра встретилась со мной взглядом. Она медленно опустила свою ручку и повернулась в кресле. При виде меня на ее губах появилась осторожная, слабая улыбка, словно говорящая: «Я его люблю, но стоит ли мне волноваться, раз он здесь?»
– Твое расписание похоже на тарелку, наполненную всеми до единого продуктами, которые я отказывался есть в детстве.
– Мне нравится мое расписание.
Тут Бэнкс улыбнулась по-настоящему, и мое сердце екнуло. Она улыбалась так же, когда занималась всевозможными ребяческими глупостями со мной вместо моих друзей, в старших классах считавших себя слишком крутыми для этого.
Мы пробирались в кинотеатры без билетов.
Играли в салки в лабиринте.
Гоняли с превышением скорости по ночам в будни, потому что нам нужно было выбраться из дома.
Но ее улыбки появлялись все реже по мере взросления, однако в этот момент ей ничего не помешало улыбнуться мне, как раньше. Хотя Бэнкс изменилась, я уже это видел.
Я начал неторопливо спускаться по ступеням аудитории, опустевшей несколькими минутами ранее. Только она всегда задерживалась после лекций и помогала своему профессору выставлять оценки за тесты.
Моя сестра превратилась в прилежную студентку.
– Там полно политологии, истории и социологии, – припомнил я ее расписание. – Почему ты выбрала такие предметы?
Девушка пожала плечами и с задумчивым видом опустила взгляд на бумаги. В школе она выполняла большую часть моих домашних заданий. Я получал за них оценки гораздо выше средних, поэтому знал, что она умная и все схватывает на лету. Хотя новости о поступлении Бэнкс в колледж сначала меня озадачили. Мне даже в голову не приходило, что ей нравилось учиться.
– В детстве мой мир был слишком маленьким, – наконец ответила она, снова подняв глаза. – Сейчас любые новые знания расширяют его. Я хочу знать все. О каждом человеке, ходившем по земле до меня. О каждой войне. О каждой культуре, когда-то существовавшей. Не могу это объяснить, просто…
– Ты только что объяснила. – Остановившись за несколько ступенек до площадки, я невольно ощутил раздражение, ведь прекрасно понимал, что она имела в виду меня. Бэнкс перебралась в наш дом в двенадцать лет. И я стал одной из причин, ограничивавших ее жизнь. Я хотел, чтобы она была счастлива, но не перерос свой собственнический инстинкт. Мне по-прежнему было нелегко радоваться тому, что счастье ей дарил не я.
А это – я окинул взглядом аудиторию – еще одна вещь, способствовавшая нашей разлуке. Чем больше становился ее мир, тем сильнее она отдалялась от меня. Из всех эмоций, которых я сторонился, чувство потери ненавидел особенно глубоко.
– Я рад, что ты учишься в колледже. Никогда не представлял тебя такой. Но тебе идет.
Бэнкс была прекрасна. И сияла. Темно-каштановые волосы девушки крупными локонами струились по спине, черная блузка с короткими рукавами и джинсы сидели на ней гораздо лучше, чем моя одежда. Ее губы и ресницы были накрашены. И на левой руке в луче света поблескивал рубин, окруженный бриллиантами. Должно быть, Кай подарил ей кольцо после их неожиданно быстрого венчания.
Гребаный Кай. Он явно относился к моей сестре так, как она того заслуживала.
Но принадлежала ли Бэнкс ему теперь? По-настоящему?
Оглядевшись по сторонам, я вздохнул.
– Я терпеть не мог колледж.
– Ты терпеть не мог разлуку со своей семьей, – поправила она. – И я говорю не про нас с Гэбриэлом.
Я стиснул челюсти.
Один год и два месяца, проведенные в колледже, оказались паршивыми. Даже сейчас я вспоминаю то время как бесцельное существование без Майкла, Уилла и Кая.
И без нее.
– Ты был единственным известным мне одиночкой, который ненавидел одиночество, – озвучила свои мысли Бэнкс, собирая учебники и конспекты.