Пенелопа Дуглас – Курок (страница 33)

Однако мой преследователь уже был сзади. Рыдания застряли в горле, когда он обвил руками мою талию, поднял меня и выхватил телефон из моей ладони.

Тяжело дыша, я уронила голову ему на плечо, пока он нес меня. Мои конечности ослабли из-за усталости, я чувствовала себя опустошенной от страха. На плечи словно навалился тысячетонный груз.

Парень остановился и прислонился спиной к стене возле гардеробной, как я предположила. Из последних сил я пыталась либо вырваться из его хватки, либо ударить его по голове, но почти не попадала в цель в таком положении.

Внезапно он поймал одну из моих рук, крепко сжал пальцы и, несмотря на мое сопротивление, приложил их к своей шее, где бешено пульсировала кровь.

Парень уткнулся лбом в мой затылок, часто дыша, и прошептал:

– Ты знаешь, что мне приходится с собой делать, чтобы оно так билось?

Его голос прозвучал изможденно.

Пульс незнакомца неистовствовал; я чувствовала пот на его коже. Ну и что? Мое сердце тоже выпрыгивало из груди, урод. Мы только что взбежали по лестнице. О чем он говорил, черт побери?

– Не беспокойся, – наконец, произнес он, отпустив мои пальцы. – Я тебя не обижу. Не сегодня.

Я опустила руку, скользнув по его ключице, однако четок там не обнаружила. И от него не пахло Дэймоном.

На миг парень сжал меня крепче; я не поверила ни единому его слову. Затем он позволил моим ногам коснуться пола, но не отпустил.

– Я хочу уйти, – сказала ему.

Если он не собирался причинить мне вред, то мог бы отпустить. В доме и во дворе не было камер. Больше никто его не видел и не сможет опознать, если он сейчас уйдет. Я уж точно не узнаю его.

– Значит, уходи, – послышался дерзкий ответ парня.

– Ты не позволяешь мне, – прорычала я, надавив на его руки.

– Люди будут многое тебе не позволять, Уинтер.

То есть он хотел, чтобы я заставила его отпустить меня? Какую игру он затеял?

Мне надоело его развлекать.

– Пожалуйста, – попросила я.

– Не уходи, когда я с тобой разговариваю! – внезапно закричал кто-то в коридоре.

Я вскинула голову, сообразив, что в доме появился кто-то еще.

Что?

Мама. Она дома.

– Черт, – прошептал парень.

Собираясь закричать, я открыла рот, но он накрыл его своей ладонью и снова меня подхватил. Позади нас распахнулась дверь, и мне стало ясно, что он спрятался вместе со мной в гардеробной.

Я брыкалась и орала, только его рука заглушала мои крики. Дверь спальни снова закрылась, щелкнул выключатель. Наверное, перед тем, как забраться в шкаф, он выключил свет.

– Нет, нет, нет, – послышались возражения моего отца. – Раз уж ты потащила нас обратно домой, я не собираюсь держать двери нараспашку, чтобы девочки увидели твою пьяную истерику.

Парень развернул меня лицом к себе, крепко прижал к своему телу, одной рукой обхватив за талию, а другой по-прежнему зажимая рот.

– Мам! – безрезультатно выкрикнула я, тяжело дыша через нос.

– Ох, да, всенепреме-е-е-е-енно, – закричала мать ему в ответ. – Давай возьмем их на следующий корпоративный фуршет, где твоя очередная двадцатилетняя шлюшка сможет слизать с тебя пот в мужском туалете, с толпой наших друзей за стеной!

Я навострила уши, перестав сопротивляться на мгновение.

– Эта тоже беременна? – продолжила она. – Опять заплатив за аборт и за ее молчание, мы определенно продемонстрируем пример тех праведных католических ценностей, которые старались привить детям. Ты просто кусок дерьма.

– Повтори, – бросил отец с вызовом.

Беременна? Аборт? Что?

В попытке привести мысли в порядок, я покачала головой и вновь окликнула:

– Мама! Папа!

Парень прижал ладонь так сильно, что мои зубы впились в губы.

– Ты нигде не работаешь, лишь тратишь, тратишь и тратишь, ленивая сука, – сказал отец. – Так что, если мне захочется, чтобы молоденькая телка поскакала на моем члене, я скажу, что заслужил это!

Я поморщилась? Молоденькая телка? О господи. Черт, что они там делали?

– А ты сможешь взять мою кредитку с улыбкой на лице, отправиться на шопинг и заткнуть свой гребаный рот.

Звук пощечины пронзил воздух, напугав меня.

– Я тебя ненавижу, – сдавленно произнесла мама. – Ненавижу тебя!

Кровать скрипнула, послышалось что-то похожее на борьбу.

– Раньше мы такими не были! – воскликнула мать. – Ты хотел и любил меня.

– Да. Когда ты сама была молодой телкой.

Раздался треск разорванной ткани; она зарычала. Оцепенев, я перестала вырываться. Глаза наполнились слезами, грозившими в любой момент пролиться.

– Но благодаря моим деньгам, – произнес отец, – твои сиськи до сих пор сохранили форму.

Мать вскрикнула. Я услышала еще одну пощечину, потом кряхтение и стоны. Качая головой, я заплакала. Прежде чем успела задуматься о том, что же мне делать, парень убрал руки с моего живота и рта, вместо этого накрыв мои уши, и притянул ближе к себе.

– Ш-ш-ш-ш, – успокаивающе прошептал он, касаясь губами моего виска.

По щекам тихо катились слезы. Голоса родителей теперь звучали приглушенно, однако я все равно разбирала отдельные слова.

– О боже, – простонал отец. – Да.

Я съежилась.

– Слезь с меня, – потребовала мама. – Нет!

– Ой, ладно тебе. – Его голос звучал натужно. – Ее запах все еще остался на моем члене. Твоя киска будет пахнуть этой девкой слаще меда.

В попытке сдержать рвавшиеся наружу рыдания я накрыла рот ладонью. Парень опустил одну руку и прижал мою голову к своей груди.

Я дышала сквозь пальцы. Несмотря на желание выбраться отсюда – и плевать, если они узнают, что я их слышала, – я боялась последствий. Так как отец неохотно разрешил мне вернуться домой из Монреаля, ему не понадобится веская причина, чтобы отправить меня обратно.

Поэтому я осталась на месте, слушая стук сердца незнакомца, и спустя несколько секунд успокоилась. Слезы высохли, дыхание замедлилось и выровнялось. Я больше не слышала родителей, лишь его пульс – быстрый, громкий, неизменный, словно метроном.

В какой-то момент я убрала ладонь ото рта, мои руки безвольно повисли вдоль тела, но он меня не отпустил. Ритм сердца парня убаюкивал до тех пор, пока мои веки не отяжелели. Меня одолела усталость и, не успев опомниться, я растворилась во всем этом. В его тепле. В его объятиях. В громоподобном сердцебиении.

Проснувшись следующим утром, я медленно повернулась на кровати. Мое тело как будто весило тонну.

Почему?..

Вдруг я распахнула глаза и приняла сидячее положение, вспомнив прошлую ночь.

– Эй? – позвала я. – Здесь есть кто-нибудь?

Ответа не последовало. Протянув руку, я стукнула по будильнику.

– Девять часов тридцать минут утра, – отозвались часы.

Уже позднее утро. Я никогда так долго не спала.