Пэм Гудвин – Мрачные ноты (страница 7)
– Садитесь. – Его громкий голос эхом разносится по аудитории, отчего у меня внутри все переворачивается, но он обращается не ко мне.
Я облегченно выдыхаю, но тут он поворачивается в мою сторону, сначала впиваясь в лицо взглядом голубых глаз, а затем уже разворачиваясь всем телом, и сжимает руками край стола. Святые угодники, слово «сногсшибательный» совершенно не передает того впечатления, которое производит его внешность. Да, первоначальная реакция – это шок, но дело не только в его привлекательности. От его безусловного авторитета, твердой уверенности в себе и властности у меня перехватывает дыхание, я чувствую растерянность, и в глубине души зарождается какое-то чертовски странное ощущение.
Долгое время он невозмутимо смотрит на меня, и его темные брови сходятся на переносице.
– Вы?.. – Он бросает взгляд в коридор позади меня, затем возвращается к моему лицу.
– Вас не было на собрании персонала сегодня утром.
– Собрание персонала? – растерянно переспрашиваю я, но в тот же миг до меня доходит, о чем он говорит, и у меня начинает сосать под ложечкой.
Он думает, что я преподаватель, и теперь смотрит на меня так же, как остальные парни; его оценивающий взгляд скользит по моему телу, отчего к горлу подкатывает комок, и я в очередной раз вспоминаю о том, насколько отличаюсь от своих сверстниц и как сильно ненавижу эти различия.
Я прижимаю сумку к груди, пряча самую выдающуюся часть своего тела.
– Я не… – Прочищаю горло и направляюсь к ближайшей парте. – Я ученица. Фортепиано.
– Разумеется. – Он встает, засовывает руки в карманы и мрачно рявкает: – Займите свое место.
Мистер Марсо следит за мной суровым ледяным взглядом, и, черт побери, я не хочу демонстрировать страх. Я поспешно направляюсь к своему месту, пытаясь вернуть уверенность, которую чувствовала, когда вошла в класс, но у меня ноги подкашиваются.
Когда опускаю сумку рядом с незанятой партой, нетерпение в его голосе звучит громче и резче:
– Поторопитесь!
Я падаю на стул, руки дрожат, а сердце едва не выпрыгивает из груди. Если бы я была сильнее и увереннее в себе, мне было бы все равно, что он сверлит меня пристальным взглядом, от которого учащается пульс.
Если бы я была сильнее, то смогла бы отвести от него свой взгляд.
Глава 4
Эмерик
Я совершенно ошеломлен. Это лучше всего объясняет, почему мой голос звучит слишком строго, а обычно невозмутимое выражение лица превратилось в напряженную маску. Я не был готов к такому повороту. Не ожидал, что в мой класс войдет высокая, невероятно сексуальная женщина, обладающая роскошными формами. Моя первая мысль? Беверли Ривар нашла мне в подчинение самую соблазнительную учительницу музыки в стране. Чтобы проверить меня.
Я расслабляю пальцы, которыми впился в столешницу. Господи, это доставило бы много проблем.
Вот только все значительно хуже.
В глазах девушки, которая пытливо смотрит на меня с первого ряда, читается явное недоверие. Опустившись на стул, она натягивает подол юбки на колени и поджимает ноги, ее поза кричит о напряжении, сковавшем тело. Не к такой реакции женщин, или старшеклассниц, если уж на то пошло, я привык.
Я горжусь тем, что являюсь строгим преподавателем, которого все уважают. И прекрасно знаю, какими глазами смотрят на меня ученицы, но восторженная влюбленность в их взглядах совершенно меня не трогает. Однако в темно-карих глазах, уставившихся на меня сейчас, нет и намека на наивное обожание. За всю мою шестилетнюю практику работы учителем я никогда не встречал ученицу, которая смотрела бы на меня так, будто ей хватило одного взгляда, чтобы оценить мои намерения и выразить свое неодобрение.
Может, эта девушка слышала об ошибке, которую я допустил с Джоан, о развратных действиях, которые привели к тому, что я лишился работы? Ну и хрен с этой работой. Только мои родители знают детали о том, чего я лишился в Шривпорте, и природе моих намерений.
Что бы эта девушка там себе ни думала, я вполне могу прибегнуть к тактике устрашения или продемонстрировать свой авторитет и потребовать, чтобы она сосредоточила свое внимание на занятиях.
Я выдерживаю ее проницательный взгляд и обращаюсь к классу:
– Займите свои места, уберите телефоны.
В аудиторию входят еще несколько учеников. Я быстро пересчитываю присутствующих: одиннадцать девушек и девять парней – все на месте.
Когда раздается звонок, опоздавшие занимают свои места. В одном из них я узнаю сына Беверли, видел его фотографии в ее кабинете. В жизни Прескотт Ривар гораздо высокомернее, и на его губах вместо милой улыбки играет дерзкая ухмылка. Он усаживается рядом с кареглазой красавицей и наклоняется над ее столом, чтобы провести пальцами по ее волосам.
Она уворачивается от его посягательств.
– Прекрати.
Пижон, сидящий по другую сторону от нее, наклоняется к ней. Его тощее тело обтянуто узкими брюками и клетчатой рубашкой, дополненной галстуком-бабочкой в клетку. Он смотрит на ее губы сквозь очки в черной оправе и что-то шепчет, но слишком тихо, чтобы я мог разобрать.
Она поджимает губы в тонкую линию, а на лице появляется мрачное выражение, и причина этого, похоже, намного серьезнее, чем простое раздражение.
Мне необходимо знать, что он ей говорит. В груди пульсирует странное любопытство, когда я останавливаю пристальный взгляд на шепчущем юноше.
– Ваше имя?
Он откидывается на спинку стула, небрежно ссутулившись, и вытягивает ноги под партой.
– Себастьян Рот.
Я подхожу к нему и предупреждающе пинаю носок его ботинка, что мигом заставляет его сесть прямо.
– Что вы ей сказали, мистер Рот?
Он бросает на девушку плотоядный взгляд и потирает рот, чтобы скрыть усмешку.
– Я всего лишь отметил, какая у нее большая… э-э… – Он смотрит на ее грудь, затем поднимает глаза к губам. – Губа. Какая большая у нее губа.
Прескотт прыскает со смеху, его примеру следует несколько мальчишек, сидящих вокруг.
Именно в этот момент я замечаю разделение по местам. Девочки сидят с одной стороны. Мальчики – с другой. За исключением той, которая выглядит как женщина. И я собираюсь узнать, выбрала ли она это место из-за какой-то необходимости либо намеренно села так, чтобы оказаться в окружении крутых парней.
Засунув руки в карманы, я поворачиваюсь к ней.
– Ваше имя?
Ее нижняя губа и правда рассечена и припухла. Она зажимает ее между зубами и одновременно медленно расправляет плечи, пытаясь собраться с духом. Затем приподнимает подбородок и встречается со мной взглядом.
– Айвори Вестбрук.
«Айвори». Ее имя вызывает ассоциации с желтовато-белыми, потертыми по краям жесткими клавишами пианино[1]. И совершенно ей не подходит. С соблазнительными изгибами, каштановыми волосами и смуглой кожей с золотым отливом, она выглядит крайне таинственно. Кажется, она словно поглощает все тени в комнате.
Проклятье, мне определенно нужно выбраться сегодня из дома и потрахаться.
– Мисс Вестбрук, найдите себе место, где вас будут меньше отвлекать. – Я указываю в сторону девушек.
Она смотрит на меня огромными, как у лани, глазами, словно попала в ослепительно-яркий свет софитов. Затем моргает, бросает взгляд на одноклассниц и опускает глаза на свой стол, когда в ответ они одаривают ее неприветливыми презрительными усмешками. А вот и ответ на мои размышления по поводу выбора места.
– Я здесь не для того, чтобы потакать вашей чувствительности. – Я ударяю рукой по столу, заставляя ее подпрыгнуть. – Поторопитесь.
Прерывисто вздохнув, она хватает сумку и направляется к хихикающим девчонкам скованной, но при этом уверенной походкой.
Все парни в аудитории наблюдают, как она идет вдоль переднего ряда парт, и мне не нужно следовать их примеру, чтобы знать, что они видят. Ноги как у стриптизерши, внушительных размеров грудь, подтянутая круглая попка, и каждый шаг лишь подчеркивает ее упругость.
Примитивная, изголодавшаяся часть моего сознания жаждет присоединиться к их откровенному вожделению, и в то же время мне хочется защитить ее от посторонних глаз, скрыв эту соблазнительную фигуру под широким пальто. Вместо этого поборник строгой дисциплины берет верх и в назидание остальным отвешивает подзатыльник ближайшему подростку.
Себастьян вздрагивает и испуганно смотрит на меня.
– Вы чего?
Я выхватываю телефон у него из рук и швыряю на свой стол. Он скользит по столешнице и падает на пол с другой стороны.
Остальные ученики поспешно рассовывают свои телефоны по карманам и сумкам. Все, кроме Айвори. Она настороженно наблюдает за мной, сложив руки на столе, и никакого телефона у нее не видно.
Себастьян теребит прядь волос.
– Если вы сломали мой телефон…
Я вызывающе выгибаю бровь, и в моем тоне появляются стальные нотки:
– Продолжай.
Он пожимает плечами.
– Отец купит мне новый.
Ну разумеется, и с моей стороны было бы лицемерием осуждать этого юношу за то, что он высокомерный придурок. В его возрасте я вел себя так же, у меня были состоятельные родители и чрезмерно раздутое чувство собственной важности. Черт побери, я по-прежнему придурок, только теперь отвечаю за свои поступки.