Пэм Гудвин – Мрачные ноты (страница 8)
Я выхожу в центр класса, сцепив руки за спиной.
– Добро пожаловать на урок по теории музыки двенадцатого класса. Меня зовут мистер Марсо, и я буду вашим музыкальным руководителем в течение последнего года обучения в академии Ле-Мойн. После этого урока вы отправитесь на занятия по своим основным дисциплинам. Студенты-пианисты останутся со мной. Прежде чем мы начнем, что вы хотите узнать обо мне?
Девушка-азиатка, рядом с которой решила сесть Айвори, поднимает руку.
Я киваю.
– Представьтесь, пожалуйста.
Она встает около своей парты.
– Элли Лай. Виолончель. – Девушка подпрыгивает на носочках. – А какое у вас образование?
Я вновь киваю ей и жду, пока она усядется на свое место.
– Я получил степень магистра музыкальных наук в консерватории Леопольда в Нью-Йорке. Играю в симфоническом оркестре Луизианы. Моим последним местом работы была частная средняя школа в Шривпорте, где я был директором, а также руководил музыкальной образовательной программой.
Прескотт демонстративно потягивается и ухмыляется. Затем небрежно поднимает руку и заговаривает, не дожидаясь моего разрешения:
– А вам сколько… лет двадцать семь? Двадцать восемь? – В его голосе отчетливо слышится неприязнь. – Как вам удалось получить степень магистра, преподавать и стать директором школы за такое короткое время? Как так, мистер М.?
И подумать только, одно опрометчивое движение молнии, – и я потерял все это, включая то, к чему никогда не стремился, но что в итоге оказалось единственным имевшим значение.
От одной мысли о Джоан, сидящей за моим столом в Шривпорте, в груди начинает клокотать ярость. От понимания, что она продолжает свою жизнь без меня, ощущение предательства отравляет меня изнутри жгучим ядом, пары которого я ощущаю при каждом вдохе.
Я неспешно наклоняю голову из стороны в сторону, собираясь с мыслями и беря себя в руки.
– Я рано закончил бакалавриат и преподавал в средней школе на Манхэттене, одновременно участь в аспирантуре. Есть еще вопросы?
Айвори поднимает руку.
– Да?
Она не встает и не ерзает на месте, а ее темные глаза устремлены прямо на меня.
– Вы играете на фортепиано? То есть, конечно же играете, поскольку будете моим преподавателем. Я имела в виду, вы играете на фортепиано в симфоническом оркестре?
Господи боже, ее голос… Он не протяжный и писклявый, как у ее ровесниц. Он многогранный и чарующий, как капли дождя в полночь.
– Да, в оркестре я играю на фортепиано.
Ее улыбка – это медленно нарастающий ноктюрн, сдержанно переходящий от губ к глазам.
– Солируете?
– Иногда.
– Ух ты.
Я шокирован не только ее вопросами, но и тем, с каким благоговением она смотрит на меня, отчего у меня мурашки бегут по коже. И мне это не нравится. Я горжусь своими достижениями, но не тогда, когда это приятное ощущение мешает испытывать с трудом заработанную горечь.
Я резко отмахиваюсь от остальных поднятых рук.
– Откройте учебники по теории музыки на третьей главе. Мы перейдем прямо к… – Мое внимание цепляется за Айвори, поскольку все, кроме нее, следуют моему указанию. – Вам нужен слуховой аппарат, мисс Вестбрук?
– Нет. – Она опускает руки на колени и смотрит мне прямо в глаза. – Другие учителя дали мне неделю, чтобы купить учебники.
– А я похож на других учителей?
– Нет, мистер Марсо, – раздается женский голос с заднего ряда. – Вы определенно не похожи на других.
По классу разносится дружный смех, и я сжимаю кулаки от раздражения.
Я достаю учебник из своей сумки и бросаю на ее парту.
– Глава третья. – Я наклоняюсь и приближаюсь к ее лицу. – Постарайтесь не отставать.
Она быстро моргает.
– Да, сэр.
Ее тихий ответ зарождает во мне пульсирующее, всепоглощающее и совсем не детское желание. Кожа горит, а ладони становятся скользкими от пота.
Господи, сегодня вечером мне понадобится умопомрачительно жесткий трах. Кожа, веревки и оставляющие глубокие следы удары плетью. Никаких стоп-слов. Никакой навязчивой заботы после. Хлоя или Деб вполне подойдут. Возможно, даже обе сразу.
– Достаньте планшеты и откройте мой сайт. – Повернувшись спиной к классу, я продолжаю говорить, пока пишу на доске веб-адрес. – Вы найдете там все мои лекции. Я хочу, чтобы вы их изучили.
Когда я снова поворачиваюсь лицом к ученикам, вижу, что Айвори не спешит следовать моим указаниям.
Почувствовав, как у меня на лбу начинает пульсировать вена, я упираю руки в бока.
– Дайте-ка угадаю. У вас нет планшета?
– Она может посидеть здесь, – вызывается Прескотт, похлопывая себя по коленям, – и я поделюсь своим.
Девушка сжимает челюсти и показывает ему средний палец.
Я колеблюсь между желанием набить Прескотту морду и отшлепать Айвори по ее идеальной попке. Оба варианта не являются законными методами воспитания, однако одна лишь мысль о втором – и у меня кровь закипает в жилах.
Мое внимание задерживается на ее губах на несколько долгих мгновений, прежде чем я обращаюсь к классу:
– Прочтите главу и ответьте на вопросы в конце лекции.
Я указываю пальцем на Айвори, приглашая следовать за мной.
– Жду вас в коридоре.
Глава 5
Айвори
Я выхожу из класса вслед за мистером Марсо, во рту пересохло, руки вспотели. Когда за ним со щелчком закрывается дверь, мое сердце ухает в пятки, подгоняемое неконтролируемым страхом.
Его нельзя назвать крупным мужчиной, но в пустом школьном коридоре он кажется огромным, возвышающимся надо мной разъяренным гигантом.
Если мое будущее зависит от его первого впечатления обо мне, то я круто облажалась.
Он проводит ладонью по лицу, прикрывает рот и целую вечность сверлит меня пристальным взглядом.
– Вы пришли на мой урок неподготовленной и…
– Я согласовала с администрацией вопрос по учебникам. Мне всегда дают первую неделю на то, чтобы…
– Не смейте меня перебивать, – резко говорит он и наклоняется вперед, опираясь рукой на стену рядом с моей головой.
Под пугающей синевой его глаз на моих щеках разливается яркий румянец. Его губы так близко, что я чувствую в его дыхании стойкий аромат коричной жвачки, и от нервов у меня начинает сосать под ложечкой.
– Вы намеренно пытаетесь тратить мое время? – На его скулах играют желваки. – Не хочу слышать никаких плаксивых отговорок или лжи. У вас есть пять слов, чтобы объяснить, почему вы пришли в школу без учебных материалов.
Пять слов? Этот парень шутит? Хрен ему, потому что я скажу всего четыре.
– Я живу в Тримейе.
– Тримей, – повторяет он невозмутимым тоном.
Мне жутко неприятно, что под его пристальным взглядом я чувствую себя скованно и неуютно. Я хочу, чтобы он отвернулся, потому что меня бесят его глаза, похожие на ограненные сапфиры, и то, как льдистые крапинки искрятся в них в свете флуоресцентных ламп.