Пелем Вудхауз – Весенняя лихорадка. Французские каникулы. Что-то не так (страница 49)
– Не то слово. Жду не дождусь, когда оно ко мне перейдет.
– Еще недельку. А тебе нравится, Кейт?
– Я ложусь, – холодно отвечала сестра. – Навряд ли удастся заснуть, но лежа все-таки легче.
– Она не в духе, – сказала Терри, когда закрылась дверь. – Ей не понравилось, что ты пошла в ресторан с Тоддом.
– А как не пойти? Время не терпит. Мой месяц кончается в следующий вторник.
– Я тебе дам еще две недели.
– Дашь? Ой, Терри, ты ангел! За две недели я управлюсь.
– Ну и выражения! Охотиться за мужем… Чудовищно!
– Кейт так и сказала?
– Слово в слово.
– Какая мегера! Если хочешь выйти за принца, дома сидеть нельзя. Сам он на белом коне не явится.
– Можно сказать и так. Я думаю иначе, но это уж мое дело. А как все идет?
– Неплохо.
– Только вот эта Джейн…
– Да, Джейн Паркер мешает. Вечно она рядом крутится. Но я не думаю, что это опасно. Они – как брат с сестрой. Никакой романтики.
– Сегодня она придет?
– Нет. Ну, мне пора. Значит, платье годится?
– Еще как!
– И тебе не жалко двух недель?
– Конечно, нет.
– Ангел. Ты пойдешь куда-нибудь?
– Нет. Поболтаю с Арманом.
– Кто это?
– Лакей. Мы очень дружим.
– А, этот! Спокойной ночи, моя милая. До завтра.
– И вам доброй ночи, мадам, – отвечала Терри и пошла посмотреть, как там Кейт.
Однако общество старшей сестры было настолько утомительным, что через полчасика младшая вышла в коридор, к Арману, который всегда был готов развлечь, наставить и утешить.
Арман удивился, что она не пошла на праздник.
– Всю ночь танцуют, – сообщил он. – В городских садах. Глаза у нее сверкнули, ноги задвигались, и она замурлыкала:
Девицы, девицы, Летите, как птицы, Пляшите при свете луны…
– Pardon? – спросил ее приятель.
– Да нет, я просто пою, мой кочанчик. Танцевать мне не с кем.
Арман объяснил, что стоит ей появиться в садах, и сотни партнеров кинутся к ней. По-видимому, в день своего святого Сэн-Рок забывал о приличиях.
Терри задумчиво прикусила губу.
– А что, это мысль. В конце концов, молодой бываешь только раз.
Арман с этим согласился.
– Но я несвободна. За мной следят. Хотя, может, она заснула.
Подойдя к двери, она услышала храп. Несмотря на бесчинства Сэн-Рока, природа брала свое.
И Терри зашла к Джо, за платьем, о котором она мечтала.
Примерно тогда же, в дешевом пансионе, лежал на кровати маркиз. Через некоторое время он привстал и посмотрел на дверь, полагая, что шаги за нею принадлежат долгожданному сыну.
Однако вошла горничная и протянула телеграмму. Он открыл ее, опасаясь, что сын ответил отказом на вопль из бездны.
Но то был не сын; то был директор; текст же гласил:
«Где дело Киболя?»
Маркиз раздраженно швырнул бумажку. Ему было не до Киболей.
Сын явился через четверть часа, в тот самый миг, когда отец утратил надежду. Дорога от Парижа длинна, день был жаркий, и бедный граф выглядел непрезентабельно. Рухнув в кресло, он удивленно взглянул на родителя и закрыл глаза. Отец – это отец, но есть же пределы.
Маркиз поцокал языком.
– Не спи, Жефф!
– Я не сплю… почти. Опять у тебя неприятности?
– Мягко сказано, мой мальчик. Можно понять по телеграмме. Я надеялся, между прочим, что ты прилетишь на крыльях ветра.
– Я приехал самым медленным поездом. Других билетов нет.
– Устал?
– Еще бы!
– Прости. Вернее, спасибо. Ты не дашь мне пятнадцать тысяч франков?
– О господи!
– Знаю, знаю. Мало того, понимаю. У тебя их что, нету?
– Есть. За статью получил.
– Это хорошо! – одобрил маркиз, забывая о нелюбви к писательству.
– А зачем ты меня вызвал?
– Вот за этим. Хотя, конечно, всегда рад…
– Попросил бы выслать! Маркиз покачал головой.
– Ты бы мог отказать. В письме это как-то легче.
– И то верно! Ну, что ж, бери. Цена крови.
– Понимаю, понимаю, – отвечал великодушный Хрыч, – Всем нам нелегко. Наверное, ты заметил слова «речь идет о жизни и смерти». Фигура речи, это да, но довольно точная. Речь идет о свободе и неволе. Меня могли посадить в тюрьму, а ты представляешь здешние тюрьмы? Бламон-Шеври говорит, они и в Париже не подарок.
– В тюрьму? – удивился ко всему привычный сын. – Что ж ты такое натворил?
– Старая, старая история – начал отец. – Когда ты беден, тропа дозволенного все уже. Чуть шагнул в сторону… Вчера это случилось. Виноват, естественно, подлец Шеври.