Пелем Вудхауз – Весенняя лихорадка. Французские каникулы. Что-то не так (страница 39)

– Не могу. Слишком смешно.

– Что тут смешного? – обиделся Стэнвуд. Терри стало стыдно.

– Простите, – сказала она. – Очень уж это неожиданно. Вы что, всерьез?

– А то как же?

Терри задумчиво глядела на него. Он ей всегда нравился. Она испытывала к нему материнские чувства. Кроме того, он надежен. Брак с ним – далеко не худший удел. Она обретет мирную гавань, укроется от бури. Может быть, судьба и припасла для нее тихий, лишенный романтики союз, основанный на дружбе.

И еще одно – она уедет из замка, в широкий мир. Там легче забыть. «Больше не могу!» – думала она, представляя одинокую жизнь в этой ловушке, где все напоминает о нем. Собственно говоря, ей предложили бежать из темницы.

– Если вас беспокоят деньги, все в порядке, – продолжал Стэнвуд. – Когда отец узнает, что я женюсь на вас, он мигом раскошелится.

– Какие деньги! – сказала Терри. – Я о вас беспокоюсь. Зачем это вам? Будете жалеть.

– Вы не будете – и я не буду.

– Это точно?

– Еще как! А что такого?

– Понимаете, я боюсь, что не разлюблю Майка.

– А я – Эйлин, чтоб ей пусто было. Ну и что? Любовь, видите ли! Одно мучение. Посмотрите на этих, влюбленных. Месяца два держатся за руки, пылинки друг с друга сдувают, и глядишь – они в суде, разводятся. Любовь! Ха-ха! Да я ее даром не хочу.

– Вам больше нравится дружба?

– Естественно. Крепче как-то.

– В этом что-то есть…

– А мы с вами всегда ладили. Как в этой песенке: «Тамтам, та-ра-рам, у меня хороший друг».

Терри вздохнула.

– Что ж, Стэнвуд, я согласна.

– По рукам?

– По рукам.

– Можно, я вас поцелую?

Он клюнул ее в щеку. Они помолчали, не зная, о чем говорить. Однако и ей, и ему было полегче, когда явился пятый граф.

Ров, как обычно, усугубил его тоску. Вид у него был такой, что дочь немедленно сообщила:

– Спинк уволен, Шорти.

Слова эти и впрямь оживили его на минутку, но эффект их быстро прошел. «Ну и что? – подумал лорд. – Денег все равно нету».

– А мы со Стэнвудом обручились, – добавила она же. Пятый граф сжал голову руками. Опять эта неразбериха!

– Со Стэнвудом?

– Да.

– Не с Кардинелом?

– Нет.

– Значит, ты и Стэнвуд?

– Вот именно.

Лорд Шортлендс наконец понял.

– Желаю счастья, – сказал он. – Мой мальчик, вы уж ее не обижайте! Кстати, вы не можете дать мне двести фунтов?

Стэнвуд очень удивился.

– Конечно, – ответил он.

– Мой дорогой! Спасибо!

– То есть, конечно, не могу.

– Не можете?

– У меня их нет. Отец послал мне тысячу долларов, но я почти все истратил. Подождите немного, пока я снова получу.

– А… сколько мне ждать? Стэнвуд подумал.

– Примерно месяц.

– Месяц?

Если в замке нет Спинка с его роковыми чарами, это совсем небольшой срок, подумал пэр.

– Месяц?

– Может, и поменьше.

– Это замечательно, мой мальчик!

Лорд Шортлендс закрыл глаза, как бы погрузившись в молитву. Когда он их открыл, он увидел Спинка.

– Вас вызывает Нью-Йорк, сэр, – сказал тот.

– Нью-Йорк? – переспросил Стэнвуд.

– Да, сэр.

– Не иначе как отец!

С этими словами он выбежал из холла.

– Слышал, вы нас покидаете, Спинк?

– Да, милорд.

– Какая жалость.

– Весьма признателен, милорд. Я тоже сожалею, что ухожу из замка. Мне посчастливилось провести здесь много незабываемых часов.

– Завели друзей?

– Да, милорд.

– Будете по ним скучать?

– Да, милорд. Но есть и утешение.

– А?

– Мне повезло на скачках, милорд. Сегодня, в половине четвертого, победил мой фаворит. Ставка – сто к восьми.

Челюсть у графа медленно отвисла, словно ее тянула невидимая рука.