Пелем Вудхауз – Весенняя лихорадка. Французские каникулы. Что-то не так (страница 41)
– При чем тут он?
– Он тоже видел.
– Вот это да! Что же он подумал?
– Самое худшее. Собирался написать ей письмо, называя вавилонской блудницей.
– Откуда он знает про эту блудницу?
– От Огастеса. А потом он сделал мне предложение.
– Что?!
– Предложение. Я согласилась. Майк задрожал.
– Согласилась?
– Хотела тебе показать…
– Если Шорти пожалеет три гинеи, я сам раскошелюсь на психиатра. Какие предложения? Ты выходишь за меня.
– Да, за тебя.
– Это ясно?
– Ясно.
– Нет, что за легкомыслие! Играет, видите ли, сердцами. Теперь мне придется огорчить старого друга.
– Ты ему скажешь?
– Естественно.
– О, Майк, как благородно! Я бы не смогла.
– Где этот злодей?
– Звонит отцу, в Нью-Йорк.
– А теперь я тебя утешу. Он не будет очень страдать. К концу, когда мы все обговорили, я стал работать на него. Она согласится, как только он попросит. Надо было раньше сказать.
– Да, надо.
– Грешен, люблю нагнать страху. Но бог с ним, со Стэнвудом. Его любовные дела нас, в сущности, не касаются. Перейдем к нашим.
– Перейдем.
– Поженимся как можно скорей, а?
– Если хочешь.
– Вот это разговор! Хочу. Только время теряем! Мне уезжать на той неделе.
– Голливудские девицы будут очень рады.
– Там есть девицы?
– Стэнвуд говорит, есть.
– Не замечал.
– А если они закричат: «Майк, наш дорогой!»?
– Обращусь в полицию. Да, так я говорил, поскорей поженимся. Запросто, в регистратуре.
– На Бик-стрит?
– Или на Грик-стрит, не важно. Только не спутай, как невеста Огастеса. А! – сказал Майк, услышав тяжелые шаги. – Ватсон, вот и наш клиент.
Глава XXIII
Сразу было ясно, что разговор по телефону дал свои плоды. Глаза у Стэнвуда сияли, волосы стояли дыбом в тех местах, где он ерошил их от волнения, сам он походил на Пробуждение Души [34], насколько это возможно. Представьте гиппопотама, узнавшего, что гиппопотамша отвечает на его пылкую любовь, и вы увидите Кобболда-младшего в счастливейшей час его жизни.
– С-с-с… – зашипел он, и Майк, призывая к порядку, стукнул кулаком по столику.
– Сплюнь, – посоветовал он.
Стэнвуд не сплюнул, а сглотнул раза два-три и овладел своими чувствами.
– Сейчас я говорил с Эйлин, – сообщил он.
– Ты хочешь сказать, с отцом.
– Нет, я хочу сказать «с Эйлин». Поговорив с ним, я позвонил ей. Она за меня выйдет.
– Выйдет?
– Да.
Майк нахмурился.
– Постой, постой…
– Ждать не могу, – возразил Стэнвуд. – Надо снова нанять эту машину.
– Однако, – возразил и Майк, – постой минутку. Значит, ты женишься на Эйлин?
– Да.
– А я слышал, ты женишься на Терри.
– Ой, забыл! – спохватился Стэнвуд. – Как же это я? Он немного подумал.
– Да-а… Терри, вы не против?
– Нет-нет.
– Ну и слава богу.
– Хорошо, что вы все уладили, – заметил Майк. – Потому что Терри выйдет за меня. Не хватало, чтобы ты явился в регистратуру и сказал: «Запрещаю».
– За тебя?!
– Да.
– После того как…
– Майк мне все объяснил, – сообщила Терри. Стэнвуд подозрительно взглянул на друга. Если он
– Он чист, как снег, – прибавила Терри.
– Чище, – поправил Майк. – Твои подозрения, мой милый, совершенно необоснованны. Спроси свою Эйлин, когда вы встретитесь, и она тебе скажет, что я вел с ней чисто деловые переговоры, не имеющие никакого отношения к так называемому сексу. Между мной и твоей пассией ничего не было и не будет. Если хочешь знать, она мне даром не нужна. Я бы ее и шестом не коснулся.
Стэнвуд обиделся, а Терри спросила, не грубы ли такие метафоры. Майк немного подумал.
– Прости, – сказал он. – Хорошо, коснулся бы, но если шест очень длинный.
– Спасибо, старик.