Пелем Вудхауз – Весенняя лихорадка. Французские каникулы. Что-то не так (страница 43)
Разум леди Аделы был в таком смятении, что она сама не знала, можно ли причислить ее к попугаям. Знала она одно – ей грозит что-то похуже Французской революции.
– Да, кстати, – прибавил лорд Шортлендс. – Я женюсь на миссис Пентер.
Судите сами, в каком состоянии была его дочь, если она не поняла, о ком он говорит.
– Пентер? – растерянно спросила она. – Из дорсетширских Пентеров или из эссекских? Пентер…
– Да. Пентер, Пентер, Пентер. Ты ее прекрасно знаешь. Наша кухарка.
– Кухарка? – закричала леди Адела.
– Кухарка, – ответил граф. – И не ори.
Заговорив снова, несчастная леди не орала, она шептала, а перед этим издала звук, который только врач с очень хорошим слухом отличил бы от предсмертного хрипа.
– Ты не можешь на ней жениться!
– Не могу? – спросил лорд Шортлендс, утверждая пальцы в проймах. – Посмотри на меня!
Леди Адела поняла, что остается потолковать с кухаркой, которая всегда казалась ей разумной женщиной. К замыслу она приступила так быстро, что граф не понял, что происходит. Прыжок, резкий свист – и дочь исчезла. Через миг-другой вошел Огастес, довольный тем, что слышал.
– Хо! – одобрил он. – Можно сказать, врезали.
– Ха! – отозвался граф, козырем пройдясь по паркету.
– Что я вам скажу, – продолжал Огастес. – Минуточку! Он подождал, пока войдут Майк и Терри. Она волновалась, он гладил ее руку.
– А дочка ваша, Тереза, прямо намучалась. Думала, сестрица вас заест. Да и я пред-по-ла-гал, что пора покупать венок или там букет лилий. А смотрю, вы целы.
Лорд Шортлендс с этим согласился.
– Ух, он ей показал! – сообщил Огастес новоприбывшим. – Р-раз – и готово. В лёжку.
Терри была потрясена.
– Шорти! Это правда?
– Естественно, – отвечал граф с той гордостью, какая приличествует победителю. Должно быть, после Ватерлоо Веллингтон вел себя примерно так же. – Я ее распустил, да, распустил. Пришла пора исправить ошибку. Как справедливо заметил мистер Ворр, теперь я показал ей. Ха! Вы бы видели ее лицо, когда я сообщил, что женюсь на Элис.
– Сообщил?
– Конечно.
–
– Кому же еще? Так и сказал, я женюсь на миссис Пентер.
– Нет, дорогуша, – мягко вставил медвежатник. – Ни на ком вы не женитесь.
– Э? – удивился граф. – Что-что?
Огастес снял очки, протер их и надел снова.
– Это я на ней женюсь, – ответил он.
– То есть как?
– Так, дорогуша. Помнится, я говорил мистеру Кардинелу, мы давно хотели пожениться, только она пошла на Мик-стрит, а я ее ждал на Бик-стрит. Бывают такие случаи.
Терри охнула.
– Значит…
– Именно, дорогуша. Ее я любил, ее и утратил. А сейчас иду с этой самой маркой, чтобы у себя где-нибудь припрятать, а навстречу кто? Она.
– Господи!
– Верно, дорогуша. Я чуть не грохнулся. Ка-ак закричу: «Элис!», а она – «Гас!» – «Ты?» – говорю. – «Я. Хорош, однако, голубчик». Ну, разобрались мы, что к чему, на той неделе поженимся. Теперь не перепутаем, хо-хо! На Бик-стрит.
– Можете встретить там нас, – сказал Майк. – От всей души поздравляю.
– Благодарствуем, дорогуша.
– Что люблю, то люблю – счастливые сердца, соединившиеся после разлуки, особенно – по весне. Но вы учли, что у миссис Пентер очень высокие идеалы? Ее избранник должен иметь двести фунтов, чтобы купить кабачок.
– У меня есть и побольше.
– Банк ограбили?
– Нет, банк я не грабил. Такой у меня, дорогуша, тайный источник. Куплю ей хоть дюжину кабачков.
Замечание это вызвало глухой стон. Лорд Шортлендс сидел в кресле, словно лишился костей. Терри виновато на него посмотрела. Рассказ Огастеса был так интересен, что она забыла, как он огорчает отца.
– Шорти! – вскричала дочь. – Я о тебе не подумала.
– Ничего, – подбодрил ее Майк. – У него остаемся мы…
– Да, Шорти, мы с тобой, – …и марка.
Граф приподнялся, словно покойник, восстающий из гроба. О марке он чуть не забыл.
– Где она? – слабо проговорил он.
– Дайте его милости марку, – обратился Майк к Огастесу. Тот почему-то растерялся. Переминаясь с ноги на ногу, он смущенно поглядывал на собравшихся.
– Такое дело, – начал он. – Случился, дорогуша, случай.
Положил я эту марку в рот, чтобы вернее припрятать, а увидел
– Что? – закричал лорд Шортлендс, полностью вставая. – Что-о-о?
– Проглотил, дорогуша.
Давление у графа подскочило, словно кто-то его подстегнул.
– Такова, дорогуша, жизнь, – заметил Огастес. – Самому жалко. Ну, привет.
И он исчез с такой быстротой, какую не смогла бы развить леди Адела.
Первым из оставшейся троицы отреагировал лорд Шортлендс.
– Не верю! – вскричал он. – Этот гад
– Боюсь, Шорти, что вы правы. То-то он говорил о тайном источнике.
– Я в суд подам! В палату лордов!
– Х-мм… – отозвался Майк, и граф, поразмыслив, тоже сказал: «Х-мм…».
Но тут же заорал так, что Терри подпрыгнула, и даже Майк испугался. Будущий тесть напомнил ему дворецкого, который увидел муху в своем портвейне.
– Что мне делать? – причитал пэр, заметно дрожа. – Я сказал Аделе про миссис Пентер! Она меня загрызет! Будет следить за каждым шагом! Узник в оковах, и тот…
У Терри округлились глаза. Майк похлопал графа по плечу.
– Ничего, – сказал он, – не волнуйтесь. Если Майкрофт Кардинел с вами, судьба бессильна.
– У тебя есть план? – спросила Терри.