Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 75)
– Э?
– Ты сказал, что сплавишь натурщицу мигом, а я дожидаюсь тебя уже почти четверть часа. – Фанни сверилась по часам, загадка исчезновения которых с витрины до сих пор оставалась покрыта мраком тайны для процветающей ювелирной фирмы на Пятой авеню.
Муллет стиснул невесту в объятиях, что было трудновато, потому что она отбрыкивалась.
– Совсем и не натурщица! Это джентльмен. С седыми волосами и красным лицом.
– Да? И чего ему понадобилось?
Муллет, и так не худенький, раздулся от глубоких чувств.
– Фанни, он явился соблазнять меня.
– Соблазнять?
– Да, именно. Сначала выяснил, я ли это, а потом предложил мне совершить преступление за триста долларов.
– Правда? А какое?
– Я даже не стал дожидаться, пока он скажет. С ходу отверг его предложение. Вот тебе доказательство, исправился ли я. Легкая, приятная работенка, соблазнял он, уйдет на нее пара минут.
– И ты его отшил?
– Само собой. Решительно и бесповоротно.
– А потом ушел?
– Прямо сюда.
– Так послушай, – стальным голосом сказала Фанни, – время-то не сходится! Говоришь, предложение он тебе сделал после того, как услышал твое имя? Почему же тебе потребовалась четверть часа, чтобы вернуться на кухню? Если желаешь знать, что я думаю, – не краснолицый это мужчина с седыми волосами, а девица с Вашингтон-сквер.
– Фанни!
– Да я ведь тоже кое-что читала. Знаю, что тут творится, в вашем богемном квартале. У всех этих художников, натурщиц и всяких этих…
Муллет подобрался.
– Твои подозрения, Фанни, больно ранят меня. Если дашь себе труд выйти на крышу и заглянуть в окошко гостиной, сама его увидишь. Он дожидается, чтобы я принес ему выпить. Я отсутствовал так долго, потому что ему потребовалось десять минут, чтобы спросить, как меня зовут. Первые десять минут он сидел и что-то лопотал.
– Ладно, веди на крышу.
– Ну, видишь! – минуту спустя воскликнул Муллет. – Веришь мне теперь?
Через балконные двери гостиной был виден человек, вне всяких сомнений, в точности такой, как описывал Муллет. Фанни мгновенно раскаялась.
– Значит, я обидела своего бедненького маленького Фредди?
– Да. И очень.
– Ну прости! Вот!
И она его поцеловала, а он тут же растаял.
– Теперь я должен вернуться и принести ему выпить.
– А мне пора бежать.
– Ой, нет! Погоди! – взмолился Муллет.
– Нет-нет! Пора! Мне еще заглянуть в пару магазинов…
– Фанни!
– Надо же девушке обзаводиться приданым!
– Только, пожалуйста, – тревожно вздохнул Муллет, – будь поосторожнее, лапочка!
Муллет ушел, а Фанни, послав ему воздушный поцелуй изящными пальчиками, вышла на лестницу.
Минут через пять, когда Муллет сидел на кухне, погруженный в золотые мечтания, а Сигсби X. Уоддингтон потягивал виски с содовой, неожиданный дробный перестук по стеклу двери заставил гостя конвульсивно вздрогнуть, и большая часть виски выплеснулась ему на жилет.
Сигсби вскинул глаза. У балконной двери стояла девушка и, судя по жестам, просила впустить ее в гостиную.
Однако дверь он открыл не сразу. Существуют, несомненно, женатые мужчины более низменного сорта, которые только порадовались бы встрече с хорошенькой девушкой, подающей знаки через окно. Но Сигсби был не из них. По натуре и воспитанию он был человеком осмотрительным; а потому какое-то время просто стоял и таращился на Фанни. Только когда взгляд ее стал совсем уж властным и практически загипнотизировал его, он заставил себя отодвинуть щеколду.
– Давно пора! – досадливо бросила Фанни, бесшумно проникая в комнату.
– Что вам нужно?
– С вами потолковать. Что это такое я слыхала, будто вы просите людей совершить преступление?
Совесть Сигсби металась сейчас в такой лихорадке, что слова гостьи оглушили его, будто взрыв динамита. Его бурному воображению тотчас представилось, что девушка, столь близко знакомая с его личными делами, агент секретной службы, а те, как известно, из кожи вон лезут, чтобы омрачить жизнь преступникам-любителям.
– Не понимаю, – хрипло выговорил он.
– Ну прямо! – нетерпеливо бросила Фанни. Девушкой она была деловой и терпеть не могла всяческой канители. – Мне Фредерик Муллет все рассказал. Вам требуется сделать для вас работенку, а он отказался. Что ж, вот вам заместитель. Это я. Если дельце по моей части, я готова!
Уоддингтон все еще опасливо таращился на незнакомку. Теперь он решил, что она расставляет ловушку, чтобы выудить у него признание, а потому не издавал ни звука, только трудно и хрипло дышал.
Однако Фанни, девушка ранимая, истолковала его молчание неправильно. Ей показалось, что он не верит в способности женщин.
– Если это может проделать Фредди, могу и я! – сказала она, и Уоддингтону показалось, что она как-то качнулась, словно марево перед глазами. – Вот, смотрите!
Фанни подняла тонкими пальчиками часы и цепочку.
– Что это? – выдохнул Сигсби.
– А на что похоже?
Уоддингтон прекрасно видел, на что, и ошалело ощупал свой жилет.
– А я не заметил, как вы их вытащили!
– Никто никогда не замечает, как я вытаскиваю! – горделиво ответила Фанни, и то была истинная правда. – А теперь, когда вы видели мою работу, вы мне поверите. Что сумеет Фредди, сумею и я!
Прохладная, целительная волна облегчения накатила на измученную душу Сигсби X. Уоддингтона. Он понял, что ошибался в посетительнице. Вовсе не детективом она оказалась, а блестящим специалистом, до того ловко вытаскивающим всякую всячину из чужих карманов, что никто и не замечает. Как раз такая девушка ему и требовалась.
– Конечно, сможете! Конечно! Не сомневаюсь, что сможете! – жарко воскликнул он.
– Так что за работа?
– Я хочу, чтобы вы стащили для меня жемчужное ожерелье.
– А где оно?
– В сейфе, в банке.
На живом личике Фанни отразились разочарование и досада.
– Эх, что толку и обсуждать? Я по сейфам не работаю. Я девушка тонкая, благовоспитанная и в жизни не держала в руках оксиацетиленовой паяльной трубки.
– Нет, вы не поняли! – заторопился Уоддингтон. – Когда я говорю, что ожерелье в банке, я имею в виду –
– А-а, вот теперь похоже на дело!
– Конечно, имен упоминать я не могу…
– Да мне и ни к чему.