Пелем Вудхауз – Билл Завоеватель. Неприметный холостяк. Большие деньги (страница 66)
– Да, удобно.
– Благодарю вас, мисс. Мисс Уоддингтон ожидает вас, сэр.
Хамилтон смотрел вслед девушке, которая, дружелюбно кивнув ему, беспечно удалялась из его жизни.
– Кто это, Феррис? – спросил он.
– Не могу сказать, сэр.
– Как не можете? Вы же ее узнали!
– Нет, сэр. Эту даму я никогда не видел. Но миссис Уоддингтон сказала, что она зайдет в это время, и попросила передать ей сообщение, которое я и передал.
– Разве миссис Уоддингтон не сказала, кто зайдет?
– Сказала, сэр. Одна дама.
– Осел! – крикнул Хамилтон, однако – не вслух. Даже этому сильному человеку недостало на это сил. – Неужели она не назвала ее имени?
– Нет, сэр. Пожалуйста, заходите, и я провожу вас к мисс Уоддингтон. Она в библиотеке.
– Забавно все-таки, что миссис Уоддингтон не сказала, как зовут эту даму.
– Да, сэр. Очень забавно.
– О, Джимми! – воскликнула Молли. – Как мило, что вы зашли!
Хамилтон рассеянно похлопал ее по руке. Слишком занятый своими мыслями, он не заметил, что она назвала его ненавистным именем.
– Со мной произошло нечто поразительное, – признался он.
– И со мной. По-моему, я влюблена.
– Я уделил вопросу самое пристальное внимание, какое возможно в ограниченное время, бывшее в моем распоряжении, – продолжал Хамилтон, – и пришел к выводу, что тоже влюблен.
– Кажется, я влюблена в вашего друга Джорджа Финча.
– А я влюблен… – Хамилтон приостановился, – не знаю в кого. Очаровательная девушка! Просто прелесть! Сначала я заметил ее в автобусе, а потом мы поговорили немножко у дверей. Я вынул пылинку у нее из глаза.
Молли недоверчиво на него взглянула.
– Быть не может! Вы влюбились в девушку, даже не зная, как ее зовут? Вы же всегда говорили, что любовь – чувство разумное.
– Взгляды меняются. Интеллектуальное восприятие не застывает на мертвой точке. Человек склонен развиваться.
– В жизни я так не удивлялась!
– Я и сам удивлен, – признал Хамильтон. – Тем более что я даже не знаю, как ее зовут, где она живет. Ничего не знаю. Кроме того, что она как будто бы приятельница, во всяком случае, знакомая твоей мачехи.
– А, она знает маму?
– Очевидно. Она пришла к ней.
– Кто только к маме не приходит! Мама – почетный секретарь самых разных обществ.
– Девушка эта среднего роста, поразительно грациозная, с блестящими каштановыми волосами. На ней – репсовый жакет, платье из креп-марокена с плиссированной юбкой и с маленьким воротничком с присборенным рюшем. Шляпка – из тонкой соломки, с репсовой лентой. Лакированные туфельки, шелковые чулки, а глаза – нежно-серые, словно утренний туман, плывущий над волшебным озером. Говорит тебе что-либо это описание?
– Нет, не припоминаю. Судя по вашим словам, она прехорошенькая.
– Так оно и есть. Я смотрел ей в глаза всего минутку, но никогда их не забуду. Они глубже тихих вод.
– Я могу спросить у мамы, кто это.
– Буду крайне признателен. Объясни, что это та, к кому она собирается зайти завтра в пять. И позвони мне, скажи имя и адрес. Ну а теперь, дитя мое, расскажи про себя. Кажется, ты обронила, что тоже влюблена?
– Да! В Джорджа Финча!
– Прекрасный выбор.
– Он – ягненочек!
– Что ж, если хочешь, пусть ягненочек.
– Я попросила вас прийти, чтобы вы посоветовали мне, что делать. Понимаете, маме он не понравился.
– Да, это я понял.
– Она запретила пускать его в дом.
– Так-так…
– Наверное, потому, что у него нет денег.
Хамилтон уже порывался возразить, что денег у Джорджа почти неприличное количество, но прикусил язык. Зачем же рушить девичьи мечтания? Сердце ее Джордж завоевал как романтический бедный художник. Жестоко открывать, что он богат, а художник – хуже не бывает.
– Твоя мачеха односторонне судит о людях, – заметил он.
– А мне безразлично, пусть у него хоть совсем ни гроша. Знаете, когда я выйду замуж, мне достанется то ожерелье, какое отец подарил моей маме. Продам и получу тысячи долларов. Так что все у нас будет в порядке!
– Да, вполне…
– Конечно, я не хочу убегать из дома. Только в самом крайнем случае. Мне хочется, чтобы свадьба была, как положено, – с подружками, тортом, подарками, фотографиями. Ну, все-все чтоб было!
– Естественно.
– Значит, Джордж должен маме понравиться. А теперь, Джимми, дорогой! Мама должна встретиться со своей хироманткой, она же вечно по всяким хиромантам ходит…
Хамилтон покивал. Об этой склонности миссис Уоддингтон он, правда, не слышал, но ждал от нее чего угодно. Теперь, вдумавшись, он признал, что она именно из тех женщин, которые, если не сидят у косметички с зеленой грязью на лице, бегают по хиромантам.
– А от вас я хочу вот чего. Зайдите к хиромантке раньше мамы и подкупите ее. Пусть скажет, что все мое счастье зависит от художника со светлыми волосами, у которого имя начинается на «Д»!
– Вряд ли даже хиромантке удастся убедить в этом миссис Уоддингтон.
– Она верит всему, что мадам Юлали видит в хрустальном шаре.
– Но уж такому-то вряд ли.
– Может, вы и правы. Тогда уговорите хотя бы эту мадам, пусть настроит маму против лорда Ханстэнтона. Вчера вечером она прямо сказала, чтобы я вышла за него замуж. И он вечно торчит у нас! Ужас какой-то!
– Это я, разумеется, могу сделать…
– И сделаете?
– Конечно.
– Спасибо! Наверное, за десять долларов она согласится.
– Самое большее – за двадцать.
– Хорошо. Я знала, что могу на вас положиться. Кстати, вы сможете обронить кое-что невзначай Джорджу?
– Все, что хочешь.
– Намекните ему, что, если завтра днем он случайно будет прогуливаться в Центральном парке около зоологического сада, может, мы нечаянно встретимся.
– Ладно.
– А теперь, – попросила Молли, – расскажите мне про Джорджа. Как вы познакомились, и что вы подумали о нем, когда впервые его увидели, и что он ест на завтрак, и что он сказал обо мне…