Pekar Toni – Wamu (страница 15)

— Небось ты платил немало, чтобы заглянуть в канцелярскую библиотеку всех городов Фулмуна. Не жалел тысячи единиц на взятки, дабы вычислить, где мы… Только вот цыгаи не ведут глупых книг.

— Да. Искать пришлось долго.

Жанжак закрыл собой Луи:

— Я не отдам его! Я обещал это своей жене, а та поклялась исполнить последнюю волю госпожи!

— Будет тебе, служка. Я рад, что ты сберёг племянника. Посему отпущу, не тронув. Будь рад сему великому поступку милосердия с моей стороны. Выпей за мой счёт в таверне! Le vin est tiré, faut le boire! Сам же о том прекрасно знаешь!

— Дерись! Будь воином! — грубиян устал ждать и начал провоцировать винодела. — С радостью тебя заколю для пира воронов! Дерись! Мужчина ты или всё же пыль?! Пыль, которую мы топчем нашими сапогами! Дерись, терр тебя дери!

— Тише, тише, Аль Герр. Марсэль сам пойдёт с нами. Он не так глуп, как его названный папаша.

Пьер разжал руки. Пальцы соскользнули вниз по плащу, а из глаз побежали слёзы, которые слизывал фамильяр.

— Дай слово… что с ним ничего не станется… дай мне слово… — взмолился Жанжак.

— Служка, не разевай рот без команды! — Аль Герр вынул саблю и рассёк ей слева направо, отчего в воздухе на одно мгновение повис огненный «икс».

— Если я пойду с вами… дай слово, что…

— Ах ты, сопляк! — выпалил командир отряда варгов.

— Дайте слово! Дайте слово, что не причините вреда… ни ему… ни Назарету. Клятва Жанжаку ни к чему не обяжет дворянина… но я — Марсэль. Что бы это ни значило! Пусть ещё не признан, но могу претендовать на трон, а раз так — я чего-то да стою!

«Северэ», назвавшийся дядей, поднял правую руку вверх:

— Даю слово: «никто из нас»… — принёсший клятву обвёл рукой небольшой отряд. — Не тронет Жанжака, да и до дарованного фамильяра мне дела нет. Пусть остаётся, раз на то была воля моей покойной сестры.

Дядя объехал фургон сзади и встал к нему боком:

— Я дал слово. Твой черёд, Марсэль. Время отправляться. Теперь тебе предстоит отстоять право рода Базальт на корону Фулмуна. Лучше тебе оказаться достойным фамилии своей матери.

Жанжак закрыл глаза, из которых ронялись слёзы:

— Прости, Пьер… ваша милость… вопреки воли матери… тебя поставят на доску…

— Я продолжу считать тебя моим отцом, а Маэлис — матерью…

Нежданно объявившийся дядя не торопил прощание, но лошадь под ним недовольно фыркнула: стояние на месте отнимало ночное время. Нести двоих всадников по жаре? Маркиза начала трясти гривой и недовольно бить копытом, поднимая пыль. Хозяин, напротив, добился своего и теперь молча наблюдал, как Жанжак передаёт «кольцо-окане», висевшее у него на шее:

— Это твоё. Надень на безымянный перст правой руки.

Снятую фамильную реликвию на серебряной цепочке мальчик осторожно положил на ладонь и коснулся кончиком указательного пальца. Кольцо в форме дракона с рубиновыми глазами словно проснулось ото сна и зашипело. Юноша мог поклясться чем угодно, что фигурку выковывали с Гектора. Зная характер непоседливого друга, можно смело утверждать: мастеру пришлось туго с натурщиком. «Драконогеккон» обвился вокруг безымянного пальца, а затем, зевнув белым пламенем, уснул, сменив цвет камней на изумрудный.

— Дракон не откусил перст и не подпалил мальца?! — сказал Аль Герр и присвистнул. — Во дела! О, гидра Хаосса! Он и вправду batard, а не sacrifié! Де Лун за отрока пожалуют каждому из нас платиновое кольцо. Не иначе. Схватить его!

Варги хотели обнажить сабли, но замерли каменными валунами. Дядя поднял правую руку: согнутые пальцы напоминали птичью лапу, готовую вцепиться когтями в добычу.

— «Verivala»! — по его ладони стекала алая кровь — коктейль из захваченных праведным душегубом сердец.

Кулак разжался, и бандиты попадали замертво с лошадей. Маска Аль Герра треснула пополам. Смотреть на то, как изо рта врага брызжет кровь, — невыносимо. Смерть вызвала ужас. Пьеру стало не по себе. Он прикрыл рот ладонями, чтобы сдержать рвотные позывы. Ему никогда не доводилось лицезреть подобное воочию. Ему было жаль варгов, несмотря на их коварное желание заполучить его в обмен на свободу Жанжака и Гектора.

— Пришло время представиться, — «северэ» снял токай и посмотрел на Пьера алыми глазами, в которых догорал пепел. Магия не прошла бесследно для колдующего. — Моё имя — Рафаэль. Рафаэль Базальт. Рад встрече, Жанжак Габбаро.

— Я сдержал слово, господин Рафаэль.

— Я вижу. Терра тебя не забудет. Ты достойно прятал надежду нашего дома.

— Как?! — племянник непонимающе смотрел на дядю, что разом убил отряд наёмников, оставив в живых лишь своего подчинённого с соколом на плече.

— Без них мы бы долго плутали, ища вас. Мартин сразу их признал. Варги думали, что мне неведомо об их предательстве. Я предложил щедрую плату за твою голову. Оплата — их похорон.

— Господин, что сталось со стариной Мартином? — винодел заподозрил неладное в поведении оруженосца, который сидел, опустив голову, и не держал уздечку, но всё же каким-то образом управлял конём.

— Несчастного раскрыли, когда тот помог бежать сестре и её служанке. Луиджи Томмазо… трусливый batard… передал Мартина в ящике… Когда мы открыли… открыли посылку… он был не живей мертвеца… труп… с обезображенным лицом… без языка… без рук… Наши лекари с помощью «золотого яблока» спасли ему жизнь, но не рассудок. Кто бы ни был повинен в том — лично разорву сукина сына. Мерзавец дорого заплатит за содеянное. Такое могли провернуть лишь эльтеррцы. Они не щадят никого, если им за это платят…

С каждым словом у Жанжака сжималось сердце. Он прекрасно помнил красивого и жизнерадостного юношу, искренне преданного госпоже Иззэль. Ночь побега из замка Каменлуна верный слуга не забудет никогда.

Пьер почувствовал, как время вновь замедляется. С небес стали спадать белые нити… Скелет начал ползать меж тел, проверяя павших. Нехотя поднявшись на костлявые ноги и не поворачиваясь, смерть прошептала:

— Не всяк достоин жизни, но любого заберёт моя рука… Ещё свидимся, ваша милость… — кошмарное видение, сжигаемое луной, рассыпалось на части. Юноша увидел души, которые не могли самостоятельно подняться с грешной земли.

Пьер спрыгнул с телеги. По нему волнами пронеслись фиолетовые вспышки, изменившие юношеский облик: перед ними стоял Марсэль Базальт, такой, каким тот должен был быть, родись он в Хеллсинги:

— Нужно сжечь дотла плоть, ибо она — тюрьма для неприкаянных душ… Назарет…

Обессиленное насекомое не посмело ослушаться. Открыв дверцу лампы, светлячок подлетел, еле маша крыльями от истощения, а затем сел на вытянутую левую ладонь. К фамильяру стали возвращаться силы. Убедившись, что тот впитал достаточно магии, Марсэль дунул на него, будто тот являлся раскалённым углём, а не живым существом. В считанные мгновения огненные стрелы врезались в сердца павших воинов и разбежались лучами-трещинами по коже, обратив варгов в пепел, который унёс заррадный ветер, предав останки забвению.

— Гектор.

Геккон вылез из-под мантии и спрыгнул на правую ладонь. Открыв рот, фамильяр выпустил нити, вцепившиеся в плечи и голову Мартина так быстро, что сокол не успел отразить выпад. Прошла минута, прежде чем оруженосец закричал от боли. Жанжак и Рафаэль оцепенели от увиденного. Марсэль рухнул на колени. Фамильяры успели спрыгнуть, прежде чем юноша упал наземь. Волосы почернели, оставив на затылке фиолетовую прядь.

— Какого терра… тут произошло?! — Рафаэль смотрел на Мартина, у которого вновь отрасли отрубленные руки и язык. Иначе как бы он мог так кричать, прежде чем отрубился?!

Рафаэль спешился. Вместе с Жанжаком они смогли погрузить «спящих» в фургон и накрыть пледом из шерсти варглюда. Лошадей пришлось привязать верёвкой в линию: отпускать их было рискованно — они могли вернуться в Аль-Спарга-Луна, и тогда не избежать погони и расправы. Им предстояло убраться отсюда как можно скорее. Без наёмников они лишились щита от конных патрулей, которые наверняка проявили бы праздное любопытство по поводу скакунов без наездников. Кочевники — народ очень упрямый, и слушать о предательстве не станет. Варг — воин. Воины не предают нанимателей.

Чтобы идти быстрее, часть бочек связали попарно и перекинули через спины оставшихся без хозяев животных, которые нехотя тащили винную поклажу. Потеря которой так же навела бы преследователей на ненужные им размышления. Их скорость возросла. Доберись они до моста — и полдела сделано. Там, на земле демонов, дядю и наследника семьи Базальт не посмеют тронуть даже варги, знающие крутой нрав наместницы Хеллсинги. Кочевники уважали эту женщину, называя её «красной демонессой» и «фурией терры». Все попытки убить её оставляли на лице и теле Миражаны шрамы, смельчаков же ждала мучительная смерть. Рафаэль знал, что дом Кольтер не станет нарушать хрупкое равновесие из-за кучки незадачливых наёмников. Замыкая колонну, он постоянно посматривал назад, жалея, что сокол Мартина без хозяина бесполезен. Жанжак тем временем слушал частое дыхание Пьера, который первый раз прикоснулся к спрятанной в нём силе трёх домов.

— Терр их всех возьми! — ругался Жанжак, чем привлёк внимание Рафаэля, который прискакал проведать спящих.

— В доме Лун как-то прознали о наследнике. Значит, нет гарантий, что и дом Менсис останется в стороне. Мост скоро покажется. Не щади лошадей. Скакуны, устав от поклажи, не смогут быстро вернуться в Аль-Спарга-Луна. Одну оставь без поклажи. На случай погони. Это даст нам драгоценное время. На мосту у меня отлажены связи.