Павел Журба – Я умер и переродился шаманом-травокуром (страница 30)
— Демон! Спасите! Демо...
***
Мальчишка стоял на разбитых коленях и слушал очередную отповедь. В этот раз, по особому случаю: карапуз посмел усомниться в правильности кодекса и проявил жалость, не став карать учительницу, обратившуюся к нему с просьбой одолжить немного денег.
— Ты ведь знаешь, что сила любого рода держится исключительно на повторении одного и того же действия...
— Повторения одного и того же — залог деградации!
Отец ударил юного спорщика по губам, и тот повалился на мраморный пол.
— Кодекс священен! Ты не можешь проиграть, не можешь показаться слабым, не можешь плакать, не можешь влюбиться в девушку незнатного рода! Кто это маленькая уродина, вскружившая тебе голову? Почему ты перестал учить новые сорок языков? Ну, отвечай!
Гигант философской мысли, мастер боевых искусств и профессиональный палач встал с огромного золотого трона, покрытого красных бархатом, и с садистским удовольствием взял сына за ухо. Мальчик заплакал.
— Недостойная поросль! Месяц молитв, для начала! — отец отбросил маленького принца и с отвращением скривился. — Ты опозорил свой род. В очередной раз. Знай же, что будет за систематическое нарушение кодекса: служанка и её больная паскудная дочка отправятся в южные колонии на рассвете. Если попробуешь прорвать оборону и вернуться к ним — будешь выпорот соразмерно нанесённому тобой урону. Ты меня понял?
— Да, отец.
Маленький Герган поднялся с пола и пошёл вон, похрамывая. Он знал — чтобы не нарушить кодекс, он должен постоянно молиться и усердно тренироваться. Ему запрещено проигрывать и плакать, даже когда очень хочется.
Мальчик добрался до своей комнаты и зарылся в подушки. Не плакать у него не получалось...
- Так и знал! Недостойный, тебя ждёт кара!
Мужчина кинулся на сына и, схватив его за ногу, стянул на пол. Ребёнок ударился головой об основание кровати и разбил лоб. Кровь текла по белоснежным плитам, уродуя благородный мрамор.
«Императору запрещено проигрывать. Запрещено...»
Когда император завершил экзекуцию, он утёр лоб и поспешил исполнять священные обязанности лидера.
«Император не может проиграть. С любым, кто победит его, он расплатится вдвое...» — униженный мальчишка встал и, опираясь на кровать, добрался до окна. Чтобы увидеть порт, он залез на стол.
Светило утреннее солнце. С причала отходил трёхмачтовый фрегат, стремящийся на юг...
Глава 18
Ах, мои бедные кривые ноги! Мне их почти что жаль...
Адская боль сковала всё моё тело. Шипастая плеть жадно обвила мою шею и сжала её до хруста позвонков.
— Без сигарет и травы тебе со мной не справиться. В прошлый раз я проиграла тебе, лишь потому что была не готова!
— Кха, самодовольная змея! С чего ты решила, что одолеешь меня? — я смешно заболтал ручками, и из моей правой культи полилось множество шаманьей крови.
«Нет, это не поражение! Перегруппировка сил. Разминка. Как зарядка. А руки... Кому они вообще нужны? Я не люблю мастурбацию и бесплодные почёсывания головы. Проживу и без правой, пока есть левая...»
Девушка с криком опустила топор на мою левую руку. Половина конечности отлетела, как щепка от полена, и скрылась где-то за пределами купола. От боли я стиснул зубы и откусил себе часть языка.
«Проиграл. Опозорил отца. Великих предков. Нет мне прощенья! Я больше не император и не имею права занимать трон!»
Выплюнув бесполезный кус мяса в воздух, я закатил глаза и приготовился к смерти. Кровавая ногайка переломила мою шею пополам, и я потерял способность набирать кислород.
— У тебя есть возможность выжить, — курва присела на корточки и заглянула в мои почти что остекленевшие зелёные глаза. — Тебе всего лишь надо назвать имя того демона, которого ты призвал, и объяснить мне, откуда у тебя боевые заклинания.
«Не собираюсь сдавать позиций взамен на собственную шкуру! Если и умирать, то как подобает императорскому сыну!»
Я закрыл глаза и приготовился к гибели. Кровь продолжала стекать с ровной половинки моего тела, как капли мочи с полового органа больного старика.
— Не хочешь, значит? — ведьма разочарованно вздохнула. — Ни инквизиции тебя не сдать за медаль, ни подруге на опыты. Я провозилась с тобой целый месяц, просто чтобы нарваться на обвинения в публичном убийстве... Хотя, вынуждена признать, при этом я знатно повеселилась. Да и ты, наверное, тоже... Согласен? Кивни, булькать не надо.
«Почему любое живое существо вынуждено рано или поздно проигрывать? Неужели мы все обречены на столкновение с циничной реальностью? Кто решает, кому сейчас стоять на вершине славы, а кому покрыться вековым позором проигравшего? Неужели, в мире есть более значимая сила, чем моя? Неужто именно от тела зависит способность быть сильным, и дух, нетленный, никогда не станет основополагающим фактором победы?
Не знаю ответа. Да, я, великий Герган Ибн’Салахэ второй, не могу развеять поставленные собой же вопросы. Наверное, это оттого, что я лишился большей части организма и не могу даже думать, чтобы при этом мне не было больно»
— Одно не даёт мне покоя. — Маргарита умостилась на красную землю и опёрла голову на ладошку. — Если ты умрёшь, то я, следуя древне магическим байкам, так и не смогу найти себе близкого человека и буду обречена на вечное одиночество. Не то чтобы меня это и вправду тяготило, ведь я, как ни крути, один из лучших магов тысячелетия, но... Почему именно ты? Что в тебе такого?.. А может, это всё заклинания демонического толка, и мне вовсе — подходит демон? Представляешь, как я буду с ним смотреться? А если среди дьяволов одни импотенты?
«Замолчи, сволочь! Я тут умереть пытаюсь!»
— Знаешь, секс очень важен для самодостаточных женщин. Без него мы просто не можем нормально работать. Вот во Владимирской губернии...
«Ууу! Ааа! Ничего не слышу, ничего не вижу!»
— Знаешь, когда парней двое, немного повеселей. Тем более, в тройничке сачкануть можно...
«Боги, заберите меня на небо! Я больше не буду!»
— А потом пить хочется. Последнее время люблю рассол... Как глупо, да? Болтаю тут с куском связок, который и говорить-то не может, и откровенничаю с ним о всяком. Но, знаешь, ты с минуту на минуту помрёшь, если уже не помер, а раскрыться мне перед кем-то надо. И не перед ровесницами, у которых только одни дети на уме, а перед... Ну, хотя бы таким, как ты. Молчаливым, и около дверей в чистилище.
«Я больше не выдержу. Это проклятая женщина не имеет совести...»
— Ладно-ладно, вижу, что тебе очень больно. Я поговорила, успокоилась и готова убить тебя по быстрому. Как лучше, без головы или с проткнутым сердцем?
«Без головы, пожалуйста. Не хочу, чтобы при захоронении люди ассоциировали меня с этой зеленоволосой рожей...»
Подо мной неожиданно разверзлась земля, и я начал падать в пропасть. Графиня вскрикнула, быстро высунула голову в раскрывшуюся кротовью нору и завопила:
— Стоять! Куда собрался, слюнтяй! — она рассерженно взмахнула рукой, и отдохнувшая шипастая плётка со свистом ворвалась в появившийся буквально из ниоткуда туннель.
Надо мной возник пурпурный блокиратор с двойным плетением. Он остановил заклинание магистра и заставил плётку увязнуть в грунте.
— Господин, мы так волновались! Уж думали, конец нашим гузнам! — чёрный Богдан схватил меня за культяпки и поволок вглубь туннеля. Пробирался он по нему на четвереньках.
Когда плётка сумела совладать с двухуровневой защитой, она попыталась удлиниться и проникнуть глубоко под землю, но неизвестное заклинание первого уровня схватило её за три основания: в начале, посередине, и в конце, и разорвало на несколько частей.
Авдеева взвыла от боли и упала на окровавленную почву. Синеватый купол спал, открыв многочисленным зрителям её обнажённое тело рядом с огромной кротовьей норой.
— Стоять, инквизиция! Вы аресто...
Рассерженная исчезновением полумёртвого собеседника, Авдеева вылепила из пыли и обломков огромную руку и направила её на человека в белой сутане.
Воин закрылся сверх уровневым щитом с двойным плетением, но это ему не помогло: при столкновении с волшебной ладонью его щит распался на рваные плетения, а его самого задело вылетевшими из руки обломками.
Инквизитор свалился на землю с разбитым лбом. Трое его коллег выставили подпитываемые амулетами кинетические щиты и достали магическое оружие: при соприкосновении с преступником оно сковывало его движения и ограничивало силу возможного применения магии...