Павел Вяч – Сердце рода (страница 9)

– Добрый вечер, – судя по эмоциям, амбал не планировал бить меня прямо сейчас, но я всё равно держался настороже.

– И твоей избе того же, дворянчик, – отозвался здоровяк, мазнув взглядом по моему гербу.

Затем, ещё раз поиграв мускулами, небрежно так бросил.

– Чего встал как держиморда? Проходи, господин хороший!

– Куда? – насторожился я, чувствуя в словах амбала подвох.

– Как куда? – широко улыбнулся здоровяк, и от него так и повеяло предвкушением вперемешку с каким-то злорадством, что ли? – На парашу, конечно же!

Глава 4

Вообще, я миролюбивый человек. Вдобавок к этому ещё и вежливый. Но почему-то раз за разом убеждаюсь, что большинство людей понимают только язык силы.

Ну а вежливость воспринимается за слабость.

Я долго размышлял над этим парадоксом, пока в какой-то момент просто не махнул рукой. С умными людьми всегда можно договориться, ну а глупых у меня найдётся чем вразумить.

– У вас какие-то проблемы с дворянами, сударь? – я всё же решил дать амбалу шанс закончить это дело миром.

– Это у тебя проблемы, малыш, – ухмыльнулся здоровяк, а стоящие вокруг меня зэки радостно заржали.

Их я понимал – какое-никакое, но развлечение. Своего оппонента – нет.

Ведь это же неразумно с ходу докапываться до попавшего в острог подростка! Впрочем, это его выбор.

– Судари, – я покосился направо, – кто у вас тут принимает ставки?

В памяти ещё была свежа туалетная драка со старшеклассниками, которая обернулась неплохой прибылью. Ну а раз так, то почему бы не использовать рабочую схему ещё раз?

Заодно решу вопрос с деньгами. Инвентарь-то заблокирован.

– На себя хочешь поставить? – из толпы высунулся худощавый зэк, похожий на крысу. – Давай денежку мне!

Что Чутьё Воина, что эмоциональный фон – всё указывало на то, что этот барыга – редкостный проходимец.

– Тебе? – я смерил его скептическим взглядом. – Забудь.

– Ты чё, фраерок! – тут же начал бычить барыга. – Да я тебя!

– В очередь вставай, – хладнокровно ответил я и посмотрел налево, уже сомневаясь, что найду подходящую кандидатуру.

– Сколько хочешь на себя поставить? – донеслось справа.

Я повернул голову назад и уставился на соседа надувшегося барыги.

– Десять золотых.

– Брешешь, – уверенно заявил крепкого вида мужичок с татуировкой ягуара во всю грудь. – С собой разрешают проносить только дюжину серебрушек.

Похоже, мой список вопросов к тюремщику только что дополнился ещё одним пунктом.

– Нет у меня серебрушек, – я покачал головой, и, не дожидаясь пока от заключённых повеет разочарованием, добавил: – У меня есть гимназистский мундир…

– Эта тряпка? – рявкнул амбал, который терпеливо ждал, когда решится вопрос со ставками.

– Тряпка у тебя вместо штанов, громила, – я кивнул на помятые лохмотья, едва прикрывающие колени здоровяка. – А у меня зачарованный мундир, в котором ни холодно, ни жарко.

Как и ожидалось, я тут же ощутил волну интереса, пробежавшую от заключённых.

Причём, судя по эмоциональному фону, кто-то завидовал, а кто-то уже нацелился отобрать мою одёжку силой.

Что касается десяти золотых, то я намеренно занизил цену одежды, чтобы не привлечь внимание действительно опасных типов.

– Дурак, пацан, – донеслось откуда-то сбоку, но я на это лишь усмехнулся.

Я видел только два пути адаптации в остроге.

Первый – слиться с толпой и не отсвечивать. Второй – сразу же заявить о себе как о человеке, с которым нужно считаться.

Первый путь был разумней, и, если бы не провокационная речь амбала, я бы, наверное, так и поступил. Но где-то в памяти сидело понимание, что параша – это клеймо.

Да и потом, зря меня, что ли, угостили обедом, повышающим выносливость?

– Пять, – мужик с татуировкой ягуара тем временем подумал и назвал свою цену.

– Десять, – я покачал головой. – Я знаю цену своим вещам.

Этой фразой я хотел заявить о себе, как об опытном человеке. Пускай мой возраст не позволяет сразу же принимать меня всерьёз, но тем не менее.

– Семь, – нахмурился татуированный.

– А, бог с тобой! – я махнул рукой, почувствовав нарастающее недовольство. – Ставлю всё на себя.

– Проиграешь – отдаёшь мне свой мундир, – напомнил мужик, и я согласно кивнул. – Отлично. Братва, делайте ваши ставки!

Следующие пять минут я с удивлением смотрел за тем, как толпа зэков гремит золотом и ожесточённо торгуется.

И меня очень интересовало, откуда у зэков золото. Понятно, что спецострог для Одарённых, но всё же! Если есть золото, значит, на него можно что-то купить.

А раз на него можно что-то купить, значит, здесь есть чёрный рынок. А раз здесь есть чёрный рынок, то нужно найти этих ушлых ребят. А чтобы их найти…

Мои ленивые рассуждения прервал негромкий окрик татуированного.

– Ставки приняты! Бой!

Меня немного смутило, что мужик с ягуаром на груди не стал уточнять условия боя. До крови, к примеру, или до сдачи.

Но проигрывать я не собирался, поэтому зацикливаться на этом не стал.

– Ты мне весь срок шестерить будешь, сопляк! – пообещал мне амбал, вальяжно идя на сближение. – Но сначала я выбью твои дерзкие зубы!

Я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза, и молча шагнул вперёд.

Громила лениво взмахнул рукой, рассчитывая сбить меня ног деревенской оплеухой, но я был настороже.

Ловко увернувшись от его лапы, я ухватился левой рукой за его правую ключицу и легко взмыл вверх.

Я и не надеялся вырвать ему ключицу, но зато она послужила мне отличной точкой опоры.

Бамц!

Мой локоть с хрустом врезался в челюсть амбала, а я тут же разорвал дистанцию, оттолкнувшись от здоровяка.

Отскочив в сторону я, не спуская глаз с зашатавшегося на месте амбала, потёр локоть и нахмурился.

Судя по тому, как заныла моя рука, челюсть здоровяка напоминала гранит.

– Эй, ягуар! Если я его нечаянно убью, что мне будет?

– Двойная порция на ужин, – отозвался татуированный, а я, не распознав в его словах лжи, благодарно кивнул в ответ.

– Работаем! – скомандовал я сам себе и пошёл на сближение.

Амбал недоумённо мычал и еле держался на ногах, пытаясь проморгаться и вообще прийти в себя. Я же ему этой возможности давать не собирался.

Подскочить в слепую зону, пробить лоу-кик под колено и тут же отскочить назад.