Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 56)

Ахти кивнул.

– А откуда знаешь, как обращаться с породистыми лошадьми?

Мальчик удивлённо посмотрел на Канто.

– Фархад упомянул тебя в своей истории. Сказал, ты хорошо заботился о его скакуне, но укокошил коня Гаспара.

Ахти кивнул.

– Было дело. Только я тут ни при чём.

– Как только тебя Клешнявый в пол не вколотил?

Мальчик покосился на распростёртое перед ним тело, пожал плечами. Оторвал зубами ещё кусок оленины. Разжевал.

– Стало быть, ты с Зелёной Пирамиды, – не отставал с вопросами волхв. – Одна из великих твердынь! Каждая берегла столицу Тауруса, и каждая пала так быстро, как будто это и не твердыни были, а глиняные вазы. Тьфу!

По воде проплыла слюна Канто, и мальчик проводил её взглядом.

– Разве не волхвы в этом виноваты? – спросил Ахти. В животе у него всё ещё урчало, но каждый кусочек еды делал его сильнее.

– Волхвы! – передёрнул плечами старик. – Точно! Во всём и всегда у вас виноваты волхвы. Кто ж ещё? Ведь дела их темны и непонятны. Тьфу!

Плевать у него получалось зрелищно – Ахти залюбовался.

– Родители у тебя есть? – неожиданно спросил волхв.

Мальчик промолчал.

– Так… – протянул Канто. – Рассказывай, почему бродяжничаешь?

– Нечего рассказывать, – ожесточился Ахти. – Мать сдала меня в школу.

Старик хитро прищурился:

– Что натворил-то?

Ахти промолчал, насупился.

– Не хочешь говорить? Ну и не надо. Одно ясно, не хотелось тебе сидеть в этой тюрьме, где кормят овсянкой и супом из улиток, где обучают верховой езде, фехтованию, языкам, ремёслам и пяти великим наукам.

– Да. А ещё ставят на горох, лупят палкой и розгами, – добавил Ахти и вздохнул.

– И заставляют есть из собачьей миски?

– Откуда вы знаете?

– Мальчик, – почесал в бороде волхв. – Пред тобой один из бывших преподавателей школы, ментори Канто, который, как и ты, в своё время предпочёл свободное плавание. Именно по той же причине, что и ты: я считал, что наказание отвращает молодёжь от изучения наук, а лучший друг учителя – дружелюбие.

– И ты учил там?

– Учил ли я? – усмехнулся Канто. – Да я один из основателей школы свободных наук. Я был у её истоков, когда ты ещё не родился.

Он вгляделся в лицо мальчика:

– Кого-то ты мне напоминаешь, парень. Кто, говоришь, твои родители?

Ахти отвечал нехотя:

– Отец вроде как служил в армии императора. Но я его не помню. Он ушёл, когда мне было три года. Мать… она… – он запнулся, – она воспитывала меня.

Глаза старика снова превратились в две щели, он пригладил бороду, в которой пряталась усмешка. Погрозил Ахти пальцем.

– Ты не из простых, – повторил он, как будто сам себе. – И твоя мать тоже.

Больше вопросов он не задавал.

Река сделала поворот, и Канто обратил свой взгляд к берегу.

– Ещё две излучины – и брод. Готовься.

Он умело правил вёслами, держа лодку на середине реки. И не скажешь, что артрит доставлял ему какие-то неприятности.

– Гаспар, – негромко позвал волхв. – Просыпайся. Пора.

Чемпион поднял тяжёлые веки. Заставил себя сесть. Поморщился и потянул руку к левому плечу, где из спины всё ещё торчала стрела.

– Не трогай, – сказал Канто, не отрывая глаз от берега. – Доберёмся до Фархада и подлатаем тебя. Главное сейчас – пройти брод.

Но ещё не добравшись до третьей излучины, волхв услышал голос Ахти:

– Что это?

Путники повернули головы и увидели, что прямо на лодку по поверхности воды движется серая воронка.

Воронка неслась на них и росла в размерах. Вот она уже с человеческий рост, а вот поднялась выше верхушек сосен.

– Водяной смерч, – сказал Гаспар. – Я видел такие на море, но здесь, на реке…

– Все ко мне! – велел Канто. – Руки положите мне на плечи.

Ахти, не задумываясь, выполнил приказ, мельком взглянул на берег и ахнул.

На большом валуне, выступавшим над водой, на коленях стояла тёмная фигура и рядом с ней фигура юноши. Хотя его лица было не разглядеть, мальчик заметил, что волосы у него как выпавший снег.

– Колдун, – крикнул он. – Там, на берегу, тот колдун, которого я видел! И его ученик!

– Моргред, – добавил Гаспар, обращаясь к Канто. – Он тоже хочет быть в доле.

– В следующий раз, – скрежетнул зубами волхв. – Пусть Фархад сам вас встречает.

Смерч, издавая не то свист, не той вой, приближался. Когда он был от них в двадцати шагах, Канто крикнул:

– Когда мы окажемся в самой гуще, вы должны думать о чём угодно, но не о смерче. Вам ясно?

Видя недоумённое лицо Ахти, он наклонился и произнёс:

– Никакого смерча и нет, парень. Всё вот тут. – Он постукал пальцем по лбу. – Думай о том, что любишь больше всего! И не снимай с моего плеча руку.

Канто наклонился и к Гаспару и быстро ему что-то сказал. Что – Ахти не расслышал. Смерч уже достиг лодки, и в один миг мир вокруг потемнел. Одежду, волосы, вёсла, лодку подхватил могучий вихрь.

Мальчик зажмурился. Думать о чём угодно, только не о смерче! В ушах ревел ветер, холодные капли дождём сыпались на лицо, одна половина тела промёрзла до костей.

«Смерча нет! – мысленно повторял Ахти. – Его нет на самом деле. Что это значит?»

Он себе не ответил, потому что внезапно понял: думать о том, что смерча нет, – значит всё равно думать о смерче.

«Что я люблю больше всего?»

Ветер, вода, скорость. Ахти представил, как скачет на лошади во весь опор, несётся по берегу озера. Весёлые брызги разлетаются под копытами, попадают на кожу.

Вой начал стихать. Ахти раскрыл глаза. На какое-то мгновение он успел разглядеть фигуры в лодке. Чёрная коса Гаспара, борода Канто, их одежды – всё это беспощадно трепал ветер. И только одеяло, в которое была завёрнута девочка, не шелохнулось. Даже край не отогнулся.

Канто грозно крикнул:

– Саймана илместуу!

Секунда – и ветер стих. Над головой застыло ясное синее небо. Тихое течение понесло лодку дальше.