Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 57)

14

Забытая мощь переполняла тело Моргреда. Близость артефакта он теперь определял и без помощи Анемеда. Сколько лет он не испытывал ничего подобного! И вот сила снова с ним, бежит по сосудам, заставляет гореть сердце.

Как жалкий алкоголик, долгие годы лишённый выпивки, он пил мощь артефакта жадно, без остановки, он быстро хмелел и потому потерял бдительность.

Ощущая коленями жёсткий камень и творя над рекой заклятие, Моргред никак не мог предположить, что в лодке может находиться кто-то, владеющий искусством защиты от его колдовства. Он так давно не встречал хоть кого-нибудь равного себе, что ошибся – потерял осторожность.

Кто-то в лодке знал, что вихрь есть иллюзия. Кто-то умел внутренне отстраняться и работать с ней.

Для Моргреда это стало такой неожиданностью, что он проморгал контратаку. Когда заклинание вихря рассеялось, в его сторону ударила пульсирующая волна – защитный импульс, который делал воздух плотным, как стена.

Некто в лодке применил заклятие так не вовремя, что колдун не удержался – упал назад.

Увидев, как ментори отбросило с камня, как учитель, размахивая руками, плюхнулся в камыши, Анемед испугался и одновременно ощутил прилив сил.

Он сел в позу лягушки, упёр кулаки в камень и вытаращил бесцветные глаза на лодку. Его губы что-то беззвучно шептали.

Лодка, уносимая слабым течением, дрогнула и развернулась к берегу.

15

Ахти не мог видеть лица волхва и потому не сразу понял, что происходит. После того как испарился водяной смерч, лодка поплыла ровно и они вернулись на прежний курс.

Но что-то заставило Канто опустить вёсла и табанить. Лодка медленно развернулась. И старик, будто только этого и добивался, начал грести к берегу.

Ничего не понимая, Ахти, вторя Гаспару, начал звать волхва. Теперь он чётко различал на камне фигуру беловолосого юноши, который, не шевелясь, следил за лодкой.

Их сносило, но гребец легко преодолевал силу течения и шёл наискось к гигантскому валуну. И куда только делась старческая немощь Канто?

– Он предатель! Предатель! – закричал Ахти.

– Заткнись, – перебил его Гаспар, безуспешно пытаясь подняться. – Его заморочили.

И действительно, в движениях волхва читалась какая-то неестественная порывистость, словно он был деревянным болванчиком, которого дёргают за нитки.

Гаспар наконец сумел доползти до него и тряхнул за плечо. Канто никак не отреагировал.

Ахти взглянул на берег. Теперь он отлично видел лицо альбиноса, его неморгающий взгляд, прикованный к лодке. У камня в камышах шевелилось что-то тёмное. Это колдун, запутавшись в длинных мокрых одеждах, пытался подняться на ноги.

– Канто! – Гаспар тяжело опустился на скамью рядом с волхвом, влепил ему пощёчину. Голова старика отклонилась и, словно на пружине, вернулась обратно.

Дно лодки шаркнуло о прибрежные камни.

Чёрный колдун, шатаясь, поднялся, что-то хрипло выкрикнул.

Лицо юного альбиноса завораживало, гипнотизировало. Оно вдруг показалось Ахти не по-земному прекрасным, чистым, как лик белоснежного духа, живущего среди облаков.

«Возможно, и это мне кажется!» – подумал мальчик, и его руки, оказавшиеся в эту минуту умнее головы, нащупали на дне лодки деревянную миску.

Лодка зацепилась за дно, её развернуло, и в этот момент Ахти швырнул черпак прямо в «чудесный лик» альбиноса.

Миска смазала юношу по щеке и носу. Он моргнул, отвлёкся и едва не потерял равновесие на камне.

Гаспар застонал, вырвал из рук Канто весло и со всей силы оттолкнулся от берега.

Лодку крутануло и понесло течением.

Старик тряхнул головой и огляделся. Опомнившись, он с силой налёг на вёсла. Лодку толкнуло вперёд, она угодила в быстрину и ускорилась.

– Это тебе за чучело, которое ты разрубил саблей! – крикнул Ахти, обернувшись. – Это вам за порчу и проклятие. За «Мамочкин приют»!

Альбинос стоял, вяло потирая щёку, и удивлённо глядел на удаляющуюся лодку.

16

Хелька умела ходить по лесу тихо, как дикая кошка. И то раз-другой хрустнет под ногой веточка – выпорхнет из кроны дрозд и выдаст её криком.

Ниметон, хоть и был вдвое её выше и грузнее, тоже умел передвигаться по бору бесшумно, как волк. Но и он, бывало, не замечал, как сопит, и иногда, забывшись, мог высморкаться в руку.

Руп – вот с кем никто не мог сравниться в умении красться. В мягких сапожках из замшевой кожи, он двигался в лесу, как призрак, – так, словно ничего не весил.

Хелька смотрела на затылок брата, который глядел из-за пригорка на берег, и думала о том, сколько жизней знатных ритори и простых бедолаг забрал он благодаря своему дару.

Может быть, Руп та ещё заноза, но в разведке она доверяла его чутью полностью: не раз оно спасало им жизнь. Хелька даже позволила себе расслабиться, когда они после долгого бега сделали привал и услышали голоса со стороны реки. Она решила, что это высадились из лодки беглецы и переговариваются между собой. Но оказалось, что в лесной глуши они не единственные преследователи.

Заслышав человеческие голоса, они спешились, привязали коней, прокрались через рощицу и спрятались во рве. Стали наблюдать, хоть и времени было в обрез.

На берегу стояли двое: один – чёрный и старый, другой – белый и молодой. Чёрный выжимал подол туники – на мох лилась вода. Белый сидел на земле, обхватив колени и уткнувшись в сплетённые руки.

Чёрный злился, смотрел, как вдалеке исчезает лодка, бормотал. Белый молча кивал.

– Что за чудики? – прошептал Руп. – И одеты как древолюбы.

– Это волхвы или колдуны, – сказал Ниметон и обхватил ладонью ручку булавы, висевшей на поясе. – Нужно быть осторожнее.

– Что они тут забыли?

– Соли предупреждал, что могут быть другие, – ответила Хелька, накладывая стрелу на тетиву. – Не только мы ищем артефакт.

– Обойдём или нашпигуем стрелами? – спросил Руп, хохотнув. – Я так не против ещё раз испытать мой Орлиный Глаз.

– Как ты его назвал? – скривилась Хелька.

Она отвлеклась всего на секунду, а Ниметон уже дёрнул её за рукав:

– Исчезли. Как сквозь землю провалились. Колдун взмахнул рукавом и…

Руп вскочил, вытаращился на пустой берег:

– Где они?

Троица переглянулась.

– Идём, – сказала Хелька. – На них нет времени.

Они развернулись, вышли из рощицы, пересекли поляну, вошли в другую рощицу. И очутились в канаве.

Ниметон рассеянно завертел головой. Сказал обиженно, как ребёнок:

– Быть того не может. Потерял след.

Они снова пошли вперёд. Роща. Поляна. Роща. Канава.

– То же место, – прошептала Хелька. – Мы ходим по кругу, хотя идём по прямой.

– Как это?! – выпалил Руп.

– Колдовство. – И Ниметон задрожал мелкой дрожью, хотя, казалось, такого здоровяка ничто не могло напугать. – Ненавижу. Ненавижу!

Он ломанулся вперёд остальных через кусты, пробежал несколько шагов, исчез в роще и тут же появился рядом с Рупом и Хелькой, сопя и сжимая квадратные челюсти.

– Колдовство! – повторил следопыт и схватился за голову.

– Нет никакого колдовства, дуралей, – огрызнулся на него Руп и, поставив руки ко рту лодочкой, крикнул: – Эй вы, мудрилы! Я найду вас, всё равно найду и оставлю по десять дырок в каждом!

– Сказал тот, кто попал в силки, – отвечал ему холодный голос откуда-то сверху.

Руп задрал голову, но ничего, кроме верхушек сосен, не увидел. Тогда Зверёныш бросился на ствол и ловко, как белка, начал карабкаться вверх. Но что такое? Вроде бы он взобрался на два человеческих роста – и вот опять висит у самой земли, обхватив дерево руками и ногами.