Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 49)
Хотя Ахти безумно устал, его любопытство подогревало последнее напутствие Гаспара: вот так просто он доверил мальчишке провезти их в самую глубь леса.
– Озеро, холм, лощина, – тихонько повторял он названия урочищ, которые являлись важными точками на их пути.
«Впервые, – подумал Ахти, – у меня есть хоть какая-то цель, после того как я не смог попасть в Тихую Гавань».
Так, то негромко напевая, то проваливаясь в лёгкий сон, он ехал вперёд, пока над высокими ветками деревьев-гигантов не забрезжил утренний свет. Дорога всё больше сужалась, и всё чаще приходилось спускаться на землю и править лошадь за узду, чтобы обогнуть разросшийся кустарник, упавшее дерево или раскисший весенний ручей.
Всё чаще ветки царапали руки и лицо, цеплялись за одежду, словно не пуская путников дальше. Не раз Ахти с тоской оглядывался: не вернуться ли ему назад, пока не поздно, и не проснулся ли тот, кто затеял всё это безумство?
Но казалось, ещё немного – и за поворотом появится озеро, за ним – холм, и тогда… Что тогда? Навстречу им выйдет Фархад в своём тюрбане? И что дальше?
Жалобно скрипнуло колесо, в очередной раз наехав на гигантский корень, кобыла споткнулась и издала презрительное «пф-ф-ф». Ветка царапнула щёку, другая – чуть не выколола глаз.
Ахти заслонился ушибленной рукой, поморщился и снова в голове вспыхнул вопрос. Что дальше? Он едет неизвестно куда, неизвестно зачем, с двумя беглецами. Рука болит, он голоден и давно не спал. Ведь всё это – верная смерть!
Зачем и кого он спасает? Ахти пугливо огляделся, как будто его мысли мог услышать кто-то из обитателей леса. И тут же понял – нужно бежать. Это следовало сделать ещё раньше, но он просто испугался темноты, всего, что навалилось на него в последнее время. Назад, в Пеньки! Там раздобыть еды, поспать хоть немного и отправиться дальше, в какой-нибудь крупный город, где всегда нужны лишние руки. Куда угодно, только подальше от проклятого места!
А Гаспар – кто он ему? Так, случайный знакомый… Пусть разбирается сам со своими проблемами.
Телега скрипнула в последний раз, и что-то в передней оси хрустнуло. Ахти едва успел схватиться за борт, телега накренилась, осела. Кобыла рванула вперёд, протащила сломанную повозку ещё пару метров и обиженно заржала.
Ахти соскочил на землю, заглянул под телегу: перед ним торчала, выставив неровные деревянные клыки, треснувшая ось. Колесо проделало в земле колею и, скособочившись, встало.
Он разогнулся, заглянул за опустившийся борт. Гаспар спал, даже не сменив позу. Только чуть съехал вбок.
Мальчик оглянулся – самая настоящая глушь. И что дальше? Теперь он точно ничего не сможет для них сделать. Нужно уходить. Сейчас.
Он уже сделал несколько шагов, когда перед его внутренним взглядом всплыло спящее лицо девочки, горящий трактир, Гаспар, держащий горящую балку и кричащий ему: «Беги, мягкотелый!»
Жгучий стыд окатил Ахти, как кипяток.
Он развернулся и пошёл ровно в другую сторону, быстро раздвинул кусты.
В утреннем свете заблестела водная гладь.
– Озеро! – крикнул он во всё горло. – Озеро!
Обернулся и… в этот миг его рот зажала чья-то рука.
7
Затылок Ахти упёрся во что-то твёрдое, возможно кирасу, защищавшую живот. Не просто упёрся: когда рука схватила его, он стукнулся головой так, что в ушах зазвенело.
Сначала тело мальчика сковал страх. Затем пришла горечь обиды: как можно так глупо попасться?!
В ноздри ударил знакомый запах пота и железа, грубый голос произнёс:
– Орут в незнакомом лесу только глупые витси-витси, когда приходит пора отложить яйца. Ты что, решил отложить яйца?
Ахти помотал головой.
– Вот и славно, – вздохнул Гаспар и отпустил его. – Почему ты меня не разбудил?
– Я?! Не разбудил?! – У мальчика даже дыхание перехватило от возмущения. – Да я ехал всю ночь, я тряс тебя, бил по щекам, я…
– Ладно, – протянул Гаспар. – Мне нужны были эти часы. Моё тело… – Он не закончил, оглянулся: – И давно нас преследуют?
– Преследуют? – не понял Ахти.
– Восемь конников и с ними собаки.
– Собаки?!
– У тебя новая манера всё переспрашивать?
– Я… Я не хочу в это впутываться, – отступил на шаг Ахти и поднял руки. – Я не преступник. Ничего такого не делал. Не хочу, чтобы меня травили, как зверя!
– Хочешь или не хочешь, а тебя будут травить. – Он внимательно вгляделся в лицо мальчика. – Подожди… Ты что, слинять решил? Вот так хотел бросить нас?
– Если за нами погоня, может быть, поторопимся? – уклонился от ответа Ахти.
– Они ещё далеко.
– Далеко? Они верхом, а у нас сломалась телега.
– Зачем ты её сломал?
Ахти вытаращился на Чемпиона:
– От скуки. Делать было нечего! Ехал, знаешь ли, по лесу и думал: а что бы мне сломать?!
– Сломал бы ветку. Ты же в лесу.
– А-а-а! – Ахти с размаху хлопнул себя по лбу. – Я рехнусь! Просто рехнусь с тобой!
Они вернулись.
– Нужно её починить, – коротко объявил Гаспар.
– За нами ведь гонятся! Когда?
– За мной всегда гонятся, – пожал плечами Гаспар. – Просто привыкай всё делать быстро… и кое-как.
– Быстро? Сломана ось!
Но Чемпион как будто не слушал, он бережно поднял девочку и переложил на мягкий лесной мох.
– Она не просыпалась?
– Я не заметил. Был занят, – буркнул Ахти.
Гаспар подошёл к повозке.
– Помоги мне выпрячь лошадь.
Мальчик кивнул, его пальцы не слушались, хотя он делал привычную для него работу. То и дело Ахти оглядывался назад, и ему казалось, он тоже слышит вдалеке голоса и собачий лай.
– Они идут тихо, – ответил Гаспар, будто читая его мысли. – Очень тихо для конных. Но дорога длинная – им скучно, приходится переговариваться, поправлять звякающее оружие, а собаки и лошади… тем вообще плевать на тишину.
– Как скоро они будут? – спросил мальчик, который уже был свидетелем феноменального слуха Скорпиона. Нет, не слуха, он, кажется, называл это осязанием или каким-то особым чутьём.
– Через полчаса.
– Ты хочешь починить телегу за полчаса?
– Я уже это делаю.
Гаспар взялся за нижний борт, согнул колени и, крякнув, перевернул телегу на бок, с первой попытки. Он внимательно осмотрел треснувшую ось.
– Ну? Что скажешь?
Ахти поднял ушибленную руку и съязвил:
– Может, наложим лубок?
– А что, неплохая идея, – потёр подбородок Гаспар.
– Неплохая? Да как мы это сделаем? У нас ни молотка, ни топора, ни гвоздей! Оковать её мы не можем!