Павел Волчик – Путь Скорпиона (страница 28)
2
Первым делом они забаррикадировали вход: кое-как подпёрли дверь столом и дубовыми скамьями. Тойво успел запереть ставни: трактирщик с прошлой осени ждал нападения и был готов к обороне.
Однако, когда дождь перестал стучать по крыше, так же резко, как начался, и со стороны крыльца донеслось сопение, повизгивание и скрежет, Тойво отступил к стойке – туда, где хранился его арбалет, и дрожащим голосом спросил:
– Что за тварей ты притащил на своём хвосте, Чемпион? Никак целую стаю тех здоровенных крыс, что лазают ко мне на задний двор?
– Хуже, – небрежно ответил Гаспар. – Гораздо хуже.
Он стоял к ним спиной, и шерстяной плащ на его плечах потемнел от дождя. В его руках что-то щёлкало и поскрипывало.
«Какое-то оружие», – догадался Ахти.
Завывания с улицы стали слышнее, к ним добавился ещё один звук – будто кто-то лущит доски обшивки, отрывая от них щепки.
Скрипело не только у дверей и окон – с потолка посыпалась труха и пыль, кто-то царапал доски.
Старуха Ку-Ку подошла к очагу, вытащила оттуда два поленца с тлеющими верхушками. Одно протянула мальчику, на другое начала дуть что есть мочи. На пол полетели искры.
– Что творишь, дурная? – выпалил Тойво. – Спалишь мне трактир!
Кукушка не обратила на него внимания.
– Держи, парень, – сказала она Ахти. – Всё рождённое в темноте боится огня и света.
– Если бы! – ухмыльнулся Гаспар, поворачиваясь к ним лицом. – Эти твари не боятся ни огня, ни боли. Но шерсть у них горит славно!
Он положил на стол какое-то оружие с рукоятью, похожее на арбалет, но без плеч и тетивы, и достал из-за пояса острый кинжал, похожий на полумесяц.
Дверь и ставни ходили ходуном, к звукам снаружи прибавился глухой отвратительный стук, как будто что-то твёрдое и одновременно мягкое билось о доски.
«Эти твари колотятся о двери головой, – сообразил Ахти. – Как бешеные».
– Девчонка! – крикнул трактирщик Гаспару. – Ты забыл про девчонку!
– Про кого? – шёпотом выговорил мальчик. – Про кого он забыл?!
Одна из досок на ставнях треснула, и в проём влезла когтистая лапа, обросшая чёрной шипастой щетиной. Она зашарила по стене, заскребла древесину.
Ку-Ку, которая стояла ближе всех к окну, поднесла пылающую головню к чёрной руке, и та мгновенно вспыхнула, заполняя комнату вонючим дымом. По ту сторону стены кто-то завизжал от ярости. Лапища задёргалась и убралась, но тут же появилась снова, с дымящейся и тлеющей шерстью.
Чемпион не двинулся с места. Вряд ли его шокировал вид чудовищной конечности, скорее он чего-то ждал. Но чего?
– Чего ты ждёшь? – вторил Тойво мысленному вопросу Ахти. – Очнись, Чемпион! Хватай свёрток и беги на задний двор. Я прикрою!
– Неужели? – Гаспар провёл большим пальцем по лезвию кинжала. – Они уже давно здесь, они со всех сторон. Так что мы просто будем сидеть тут и убивать одного за другим, пока враги не закончатся.
– Отличный план! – хрипло закричал в ответ Тойво. – Ты хочешь разнести «Мамочкин приют» в щепки? Валяй! Но хотя бы спрячь девочку!
– Нет. Эти существа слишком быстрые. Я хочу видеть её перед собой.
Ахти, совсем сбитый с толку, шагнул вперёд.
– Там… девочка? – он замялся. – Я могу последить за ней.
– Ты уже последил за моим конём, – ответил Гаспар, толкая ногой лавку из баррикады, сдвинутую стараниями бьющихся о дверь тварей.
– Хватит болтать! – рявкнула на них старуха. – Уже началось. Долго я ждала… Как же долго! Кто-то сегодня родится, а кто-то умрёт.
Она обвела присутствующих полубезумным взглядом, и тут действительно началось… Рёв и визги снаружи усилились, кто-то или что-то с грохотом врезалось в дверь – раз, другой. Но хотя из щели и полезли уродливые лапы, яростно хватающие воздух, баррикада из лавок и столов держалась, не развалилась.
Все повернулись к главному входу, предполагая, что прорыв обороны случится именно там. И никто не поднял глаз. Ну или почти никто…
Чёрный ревущий клубок прыгнул сверху, и Ахти даже не успел вскрикнуть. Зато Гаспар отреагировал мгновенно: он просто шагнул назад и дал длиннорукой твари приземлиться на пол. Никто не успел опомниться, а Чемпион уже сделал неуловимое движение рукой – его кинжал по самую рукоять вошёл в голову визжащего чудища, прямо под нижней челюстью.
Страховидло дёрнулось, пустило бурую пену и затряслось. Гаспар выдернул кинжал и толкнул царапающуюся тварь в грудь ногой так, что она с хрустом врезалась в стену.
Только теперь Ахти смог хорошо рассмотреть жуткое создание. Руки и ноги у него были голые и тощие и напоминали человеческие. Туловище, покрытое тёмной шерстью, кончалось короткой шеей, а выше торчала яйцевидная безобразная голова, до верхней губы перевязанная грязными бинтами, как будто это существо сбежало из рук неумелого лекаря. Нижняя часть лица – или, точнее, морды – состояла из пары постоянно шевелящихся влажных челюстей с кривыми острыми зубами и длинным, снующим туда-сюда языком. Тяжёлая рана и удар об стену немного утихомирили существо, приползшее с той стороны реки, но оно всё равно продолжало извиваться.
– Кто это? – спросил мальчик, морщась.
– Шкуродёры, – ответил Гаспар, стряхивая с клинка кровавую пену. – Так мы с Цубасой прозвали их за коготь на большом пальце ноги, которым они вспарывают жертве брюхо.
Он поморщился и сплюнул:
– Преследуют нас от самой Беспамятной Ямы. Сжирают всё живое и мёртвое на своём пути. Живучие, как клещи. И лучше не прикасайся к их щетине, не то рука распухнет.
– Я и не собираюсь, – сказал Ахти, пятясь.
Из прорехи в крыше посыпалась труха.
– Принимай гостей! – заорал Тойво и, прижав к плечу свой старенький арбалет, выстрелил в клубящуюся на крыше черноту. Дротик угодил ровно в отверстие и, скорее всего, попал в цель, так как из дыры послышался дикий визг, а на пол брызнули тёмные капли.
– Хо-хо! – воскликнул обрадованный Тойво. – Ещё работает!
Он наклонился за новым дротиком, и в этот момент в прореху прыгнули ещё две фигуры.
Они ловко приземлились на четыре конечности и ринулись к свёртку, лежащему на столе. Двигались шкуродёры быстро и нервно и отличались друг от друга разве что ростом и степенью волосатости. Мальчик не увидел, скорее расслышал, стук того самого длинного когтя на ноге о деревянный пол.
Одного страховидлу Гаспар ткнул под рёбра кинжалом и отбросил к стене пинком, другого схватил за шею сзади так, что хрустнули позвонки.
Ахти взглянул на Чемпиона и вскрикнул от неожиданности. Гаспар скинул свой шерстяной плащ и остался в выцветшем кожаном камзоле без рукавов: его правая рука, покрытая синяками и царапинами, держала кинжал, левая – сжимала шею корчившегося в агонии шкуродёра.
Только никакая это была не рука – зазубренная клешня, чёрная и блестящая как уголь. Скорпион – это не просто прозвище…
Клешня щёлкнула.
Тело чудовища рухнуло на пол, по доскам покатилась обмотанная бинтом голова.
Ахти почувствовал приступ подступающей тошноты.
– Эй, парень! – крикнул ему Тойво. – Иди помоги мне зарядить арбалет!
На миг глаза мальчика встретились с глазами Гаспара – в них не было ни ярости, ни азарта, ни тем более стеснения, только немой вопрос: и что тебя удивляет?
Но Скорпион недолго играл в гляделки: нужно было добить шкуродёра, раненного в бок. Тот, словно не замечая раны, полз по направлению к свёртку, оставляя на полу бурый влажный след.
– Оставь! – приказала Кукушка, которая оказалась гораздо ближе к чудовищу, чем остальные. В её руке дрожала догоравшая головня.
– Брось это, – посоветовал Гаспар. – Послушай хозяина, не то спалишь трактир и нас вместе с ним.
– Так и до́лжно, – улыбнулась старуха беззубым ртом. – До́лжно, чтобы старое сгорело! Только огонь вас сплотит!
С этими словами она сунула головню в густую шерсть на спине шкуродёра.
Того, что случилось дальше, не ожидал никто.
Жёсткая щетина вспыхнула, рассыпая вокруг снопы искр. Чудище завертелось как волчок, в исступлении бросилось к закрытому окну и, не понимая, что творит, врезалось в ставни головой. Шерсть на его спине погасла так же быстро, как и вспыхнула, затлела – комната быстро наполнилась едким серым дымом.
Старуха Ку-Ку обернулась. Её рука поднималась всё выше к потолку – туда, где сохли развешанные пучками лечебные травы.
– Нет! – крикнул Ахти. – Не надо!
– Так до́лжно! До́лжно! – крикнула она, размахивая головнёй.
– Зачем? – взревел Гаспар.
Сухие стебли занялись. Огонь начал расползаться по потолку, шипеть.