Павел Волчик – Летаргия 3. Пробуждение (страница 16)

Доцент кивнул и добавил:

– В путь. Но мальчику пока ничего не говорим.

9. Незнакомцы

Пассажиры снова поменялись машинами. Правда, на этот раз перестановки коснулись в основном водителей.

Бэлла, как и договаривались, села за руль джипа, с которым она управлялась куда охотнее.

Джип по-прежнему ехал впереди. Он мог без проблем проехать там, где не могла малолитражка и предупредить опасность. Шансов пробиться вперёд и освободить от препятствий дорогу в случае внезапного нападения, как это случилось при встрече с лосями, у него было куда больше.

Бэлла, которая могла сутками не смыкать глаз, была надёжным гарантом того, что они не повторят прежних ошибок и не уснут все вместе. Но и к ней на всякий случай приставили постовых – вдруг дар снова исчезнет, и она отключится как тогда у бизнес-центра. Остап и Логарифм всё время вели неспешную беседу, чтобы убедится, что никто из них не спит.

За руль коробчонки, ехавшей следом, посадили Майю. Ноги её ещё были слабы, но она вполне справлялась с вождением. Саблин пока отдыхал.

По бумажным картам выходило, что путешественники проехали больше половины пути. А когда им удалось съехать на платную трассу, настроение у всех улучшилось. По сторонам дороги исчез неприветливый лес, покрытие стало ровным, а видимость хорошей. Потеплело, снег растаял, обнажился асфальт, а на дорогах по-прежнему не было ни души. Появилась возможность разогнаться.

Так они ехали пару часов. Бэлла отыскала диски с любимой музыкой, включила рок и в голос подпевала.

Первое препятствие они заметили заблаговременно и успели снизить скорость. Трассу пересекал грузовик-эвакуатор с краном. За ним висел на тросе, как сом на удочке, наполовину оторванный от земли «Хендай Солярис». Похоже, он так и не успел встать на платформу.

Что пытались сделать с легковым автомобилем – убрать с дороги или отвезти в ремонт, так и осталось загадкой. Ни водителя «Хендая», ни пассажиров видно не было.

Эвакуатор тоже пустовал. Правда, у бордюра на обочине сидела тёмная фигура в рабочей униформе. По всей видимости, водитель решил сделать перерыв, и ему хватило сил выйти из машины, уйти с трассы, а потом он так и уснул на краю.

Жив он был или мёртв, путешественники не знали. И проверять не собирались. Лужа под ним и мокрая униформа, говорили о том, что ещё недавно, на этом месте лежал большой сугроб.

С того самого момента Бэлла снизила скорость, и они снова поехали осторожно, внимательно глядя по сторонам из окон.

Как оказалось, не зря. После первой брошенной машины на трассе появилась вторая и третья. Они приближались к большому городу.

Бэлла выключила музыку. Путешественники замолчали и заворожено уставились в окно. Перед ними, как в музее-панораме, проплывали сцены недавних событий. Каждая рассказывала об одном и том же: смерть непредвзята, и перед ней все равны. Смерти неважно, чем убивать: холодом, голодом или летаргией.

Они видели пожилую пару в старенькой «Ладе», заваленной скарбом. Старичок и старушка одинаково откинулись в креслах и склонили на бок головы. В окостеневших и посеревших руках старика – руль в оплётке. В её руках, как поначалу показалось, лежала меховая шапка, а на самом деле – домашний любимец: серый кот, вытаращивший мёртвые глаза в пустоту.

Они видели хэтчбек с открытой передней дверцей со стороны водителя. Там могла бы сидеть семья как с рекламной картинки – мальчик и девочка, мама и папа. Только семья эта беспробудно спала, пристёгнутая ремнями безопасности, а отец семейства нашёлся за сорок метров от места вынужденной стоянки. Похоже, он долго шёл, а потом уже полз к одному ему ведомой цели. Может, у них закончился бензин или вода, или он просто хотел позвать на помощь. Это осталось загадкой.

Джип ехал вперёд. Пассажиры невольно отворачивались и снова поднимали глаза. Как на экскурсии в анатомическом театре. Как на африканском сафари, где ты обязательно должен сфотографировать льва на смартфон, но встретившись глазами с хищником, хочешь только одного – поскорее убраться восвояси.

Они видели представительный «Ягуар», съехавший на обочину и сломавший о бордюр боковое зеркало. Две пустые машины с мигалками, брошенные неподалёку. Бизнесмен, высокопоставленный чиновник или просто бандит закончил здесь свой путь, зажав в мёртвых объятьях кожаный саквояж с чем-то важным рукой, покрытой трупной зеленью, с блестевшим на запястье «Ролексом». Его водитель в костюме и при галстуке наполовину торчал снаружи. Наверное, пытался спастись, но так и не выбрался из удобного салона, обитого натуральной кожей.

Были и другие. И не всегда можно было понять – кто спит, погружённый в летаргию, а кого поцеловала смерть.

– Болезнь и Усталость – две младшие сестры Смерти, – сказал с заднего сиденья Вешников траурным голосом. – Так говорила мне моя Ева, за день до того, как уснула. Сначала мне показалось, что она бредит, но теперь я понимаю, к чему она вела. Так было всегда – младшие сёстры нас предупреждают, а потом приходит старшая. Просто мы не замечали этого и…

– Заткнись, Вешников, – хмуро оборвал его Логарифм. – И иди в зад со своим символизмом. Сейчас не до него…

– Приехали, – Бэлла остановила машину, разглядывая тесное скопление давно остывших машин на пункте оплаты, – придётся искать обходной путь.

Логарифм развернул карту.

– Нам не впервой. Это даже к лучшему. Полагаю, все кто на веки вечные остановился в этом заторе, пытался выехать из Ростова. А кто-то, судя по противоположному пути, пытался туда попасть. Даже если бы их здесь не было, мы бы упёрлись в закрытые шлагбаумы и думали, как их поднять или сломать.

– И что будем делать?

– Свернём на юго-восток. Дорога будет хуже, зато больше вероятности объехать такие вот заторы.

Бэлла намеренно кашлянула.

– Не забудьте, что нам нужно заглянуть в какой-нибудь, хм, населённый пункт.

Фима сонно глазел в окно, но все пассажиры сейчас слушали и, возможно, он тоже слушал.

Логарифм кивнул.

– Да, конечно. Я не забыл об этом.

К Эльбрусу можно было подъехать с двух сторон. Одна дорога вела через Карачаевск и Хурзук, другая – через Пятигорск и Тырныауз. Из-за высоты и массивности горных хребтов обе дороги заканчивались тупиками.

Когда они миновали по объездной Ставрополь и двинулись к Черкесску, где и находилась развилка, ведущая к Эльбрусу с двух разных сторон, – пришло время выбирать, в какую сторону двигаться. Майя единственная, кто бывала в этих местах на пленэре предложила ехать знакомой дорогой, через Тырныауз.

Так получалось дольше, но надёжнее. Там, она точно знала, была горнолыжная база и, если им повезёт, они воспользуются подъёмниками. А если нет – горными тропами.

Теперь, когда они не могли в любой момент воспользоваться информацией в интернете о том месте, куда едут, приходилось по старинке надеяться на чей-то опыт. Те из спящих, кто был моложе и попривычнее к гаджетам, очень страдали от того, что не могут проверить информацию. Нелли, Остап да и сама Майя с удовольствием бы сейчас взглянули на электронную карту. Но они ехали почти в пустоту и почти в темноту, только смутно представляя себе гору с раздвоенным пиком.

«Первобытный человек не был глупой волосатой скотиной с дубиной, как его изображают некоторые художники, – думал Остап, глядя на чернеющие, оттаявшие поля за окном и вспоминая лучшие книги по антропологии, которые он читал в библиотеке Мичуринска. – Он умел оставаться частью природы, он прекрасно ориентировался на местности. Не было у него ни смартфона, ни компаса, ни астролябии и всё же он мог уходить от стоянки на десятки километров и возвращаться, читая по звёздам и по следам на земле. Я почти уверен, что он, не имея всех наших технологий, чувствовал себя увереннее, чем мы сейчас. Может быть, если нам ничего не удастся, и мы вернёмся назад во времени, это будет не так уж плохо?».

Фельдшер взглянул в боковое зеркало и увидел за рулём малолитражки Майю. Он не видел её лица полностью, только подбородок, пухлые губы и пружинку кудрявых волос на щеке. Он замечтался до того, что представил её и себя где-то очень далеко, на обломках мира. Но не среди руин больших городов, а у тёплого моря.

Они будут жить в каком-нибудь заброшенном доме, ловить на обед рыбу, которой будут кишеть моря без тысяч рыболовецких судов. Можно будет вернуться к земледелию и разведению новых пород животных. А можно и освоить мореходство, отправиться в кругосветное плавание.

Чёрные зимние поля плыли за окном, белели островки снега. Сквозь тучи прорывались столпы света, выхватывая, словно небесными прожекторами, пустые куски земли, как пустые участки сцены, где ничего не происходило.

Остап слышал плеск волн и шорох песка, поскрипывание лодки и хлопанье паруса. Он уже не думал о земледелии и мореходстве. Там, в кадре его сознания, они с Майей остались вдвоём, как Адам и Ева в Эдеме – без страданий, боли и без одежды, на песке.

Кто-то громко раскашлялся в машине, и фельдшер пришёл в себя. Он тут же ощутил, как к его щекам прилила кровь. Пассажиры не могли прочитать его мысли, но сам он вдруг оказался их свидетелем. Посмотрел со стороны трезвым взглядом и ужаснулся их наивности и дерзости. Даже в мире, где всё рухнуло, и, возможно, ещё продолжит разрушаться на них действовали, их держали прежние законы морали. И если тебе кто-нибудь нравится, изволь спросить, нравишься ли ты ему в ответ? И свободен ли тот человек, которого ты выбрал?