Фигуры шахматные выстроятся в ряд,
А ты пока ходи-броди по странам.
Настанет час, и путь закончишь свой,
И будешь ждать того, кто так же ищет
Старинный дом под полною луной,
Вокруг которого ветра шальные свищут.
«Как дерево с виду мёртвое…»
Как дерево с виду мёртвое
По весне оживает
И взрывается лепестками,
Как рана ножевая
Затягивается под шелками,
Так я снова стану простым и весёлым.
И ласточкой весть разнесётся по сёлам,
По городам и дорогам:
«Смотрите, прохожие,
ожил
тот, кто считался мёртвым.
Вернулся в подошвах истёртых,
С опалённой солнцем кожей».
А я им отвечу, что нету моей в том заслуги:
Я снова проснулся, когда в мире кончились вьюги,
Когда тёплый день наступил вслед за долгою стужей,
Когда я стал нужен, кому-то отчаянно нужен.
«Во мне живут большие планы…»
Во мне живут большие планы.
Я – рано лопнувший гранат.
Пей сок, струящийся из раны,
Сменивший маску, Ленинград!
Пусть ты и стал тесней и шире,
Покрытый оспою реклам,
Пусть места нет промозглей в мире —
Дели тоску напополам.
Дави и пей, уставший город,
Прохладу свежую идей,
Я созревал и был распорот
Для бледных северных людей,
Скупых на нежности и чувства,
Больных духовною цингой.
В опустошённое искусство
Ступаю твёрдою ногой.
Не отвергай в своей гордыне,
Питайся мной, пока не сгнил,
Вгрызайся в мякоть летней дыни,
Испей рубиновых чернил.
Возьми плесни живою тушью
И воду пресную разбавь…
Но только в мёртвом равнодушье
Меня на ветке не оставь.
«Квадратик на тёмной кирпичной стене …»
Квадратик на тёмной кирпичной стене —
Привычная взгляду картина.
Мужчина и женщина в жёлтом окне.
Зима обещает быть длинной.
Но снег уберём – снег не нравится мне,
Достанем дома из пелёнок.
Мужчина и женщина в тёплом окне,
А с ними играет ребёнок.
Слежу я, и сердце сильнее болит,
Хотя всё логично и просто:
Мужчина и женщина где-то вдали,
А в жёлтом квадрате подросток.
И, может быть, только мерещится мне,
Но всё повторяется снова:
Мужчина и женщина в жёлтом окне, 
