Павел Виноградов – Творчество (страница 56)
««Викинг» позволит зрителю постичь: как видит русскую историю тот, кто ее не знает и кому она представляется сплошной грязью», — выносит вердикт публицист Егор Холмогоров.
С ним не согласен писатель Дмитрий Володихин, между прочим, доктор исторических наук:
«Те, кто крещен, те, кто еще колеблется, те, кто просто любит свою страну, желает ей добра и уважает ее историческую судьбу, — идите и смотрите! Это НАШ фильм».
Часть обвинений вызвана многочисленными отступлениями от летописных источников. Например, исторический прототип варяга Свенельда никак не мог находиться тогда вместе с Владимиром. В «Викинге» Свенельд заменяет Добрыню, дядьку Владимира. Однако причины на то у создателей фильма были.
«Замена Добрыни на Свенельда продиктована драматургической необходимостью. Важно было связать Владимира с памятью о его легендарном отце», — говорит сценарист фильма Андрей Рубанов.
Речь идет о князе Святославе, чьим приближенным был Свенельд.
«За этим фильмом я вижу, как историк, «перебор версий»: так сказано о Древней Руси X века в хорошо известных источниках, вот так — в малоизвестных. Вот эдак, теоретически, могло быть, а могло и не быть. А вот разэдак точно быть не могло, но это простительная игра сценариста с историческим материалом ради связности и динамичности сюжета», — говорит Дмитрий Володихин.
Как ни странно, многие безапелляционно обвиняют создателей фильма в русофобии. Вплоть до того, что в интернете собирают подписи с требованием запретить на этом основании фильм к прокату в России. В качестве аргументов указывают, что жизнь древних славян показана слишком грязной и убогой.
«Никакой специальной грязи в «Викинге» нет, — отмахивается Андрей Рубанов. — Грязь увидели те, кто ожидал, что ему покажут лубок, былину, условно-сусальную древнюю Русь, как на картинах Ивана Билибина».
Вообще-то, контраст между темным и убогим Киевом и сияющей под крымским небом византийской Корсунью — явное противопоставление мира язычества миру христианства. И это — главная идея картины, которая вызвала отторжение у многих из тех, кто лелеет мифы о «светлом и мудром язычестве». В этом отношении российский «Викинг» — еще и своеобразный ответ зарубежным фильмам на тему завоеваний норманнов. Западные телесериалы — и канадо-ирландский «Викинги», и британский «Последнее королевство» — несут явный антихристианский заряд. Именно поэтому, мне кажется, создатели российского фильма дали ему такое название.
Конечно, никаким викингом — то есть, членом отряда северных воинов, выходящих в море ради завоеваний и грабежа — князь Владимир не был. Название лишь подчеркивает коренное отличие героя от, скажем, героя сериала «Викинги» конунга Рагнара Лодброка. Грязь и зверство есть в обоих фильмах — кстати, скандинавские зрители, почему-то, не считают это глумлением над предками. Но если Лодброк гибнет во мраке, в яме со змеями, призывая мщение на головы врагов, то в финале фильма Владимир своих врагов прощает и стоит на коленях в чистом море под сияющем небом.
Именно поэтому равноапостольный князь — настолько раздражающий фактор для части общества.
«Цивилизационный выбор святого Владимира для создания русской государственности был связан с христианством — ненавистным как для крайне правых, так и для крайне левых», — говорит протоиерей Владимир Вигилянский.
Отсюда нападки на фильм и протесты против памятника в Москве. Потому весь юбилейный год СМИ публиковали статьи о том, каким жестоким и развратным человеком был князь. Забавно, кстати, было читать эти «сенсационные разоблачения», давно известные из житий святого. Да, именно так все и случилось: зверь сделался человеком и привел к свету всю страну. Возможность такого перерождения многим непонятна. Отсюда возмущение и недоумение не только светских, но даже и некоторых церковных гуманистов: как можно показывать положительную историческую фигуру столь непривлекательной! Но ведь в этом-то и вся соль.
«Языческая тьма клочьями слезает с Владимира, он сам сдирает ее с болью, с кровью душевной, и становится… не только христианином, но и просто нравственно чистым человеком», — говорит Дмитрий Володихин.
Но этот переворот имел гигантские последствия и для страны. Она, кстати, никогда не назвалась «Киевской Русью» — этот термин принят в науке как условный только в XIX веке. Согласно многим историческим источникам, это государство носило название Киевский каганат. Каган — титул тюркский (а не иудейский, как многие почему-то думают), заимствованный, очевидно, у хазар. Население каганата состояло в основном из восточных славян, а правящей верхушкой были русы. Это не обязательно пришельцы из Скандинавии, вероятно, это было германское племя, давным-давно осевшее в Восточной Европе.
Надо думать, ко времени рождения будущего крестителя русы и славяне слились в один народ. Об этом говорит то, что его дед и бабка еще носили германские имена Игорь (Ингвар) и Ольга (Хельга), а отец — вполне славянское, Святослав. Кстати, констатация германского происхождения древнерусских правителей служит поводом для обвинений в поддержке создателями фильма теории норманизма. Очевидно, однако, что обвинители не очень понимают, что эта за теория. А заключается она не в признании непреложного факта присутствия норманнского элемента в Древней Руси, а в идее, что ее государственность и культура пришла из Скандинавии. Сейчас эту теорию не поддерживает ни один серьезный ученый.
«То, как в фильме показаны варяги, не оставляет ни малейшего шанса для сочувствия норманизму. Никакую положительную государственность и никакой мало-мальски устойчивый порядок показанная банда разбойников принести на Русь не могла по определению», — уверен православный публицист Александр Люлька.
Святослав был смелым и удачливым полководцем, но посредственным правителем. По характеру именно он, а не его сын, напоминал диких конунгов эпохи викингов. Война была его единственным идеалом. Разрушив Хазарский каганат, от которого, очевидно, древнерусское государство долгое время было зависимо, он сражался против болгар и византийцев. Похоже, Святослав был фанатичным язычником и врагом христианства, приверженцев которого уже тогда было на Руси много, вплоть до матери Святослава — равноапостольной княгини Ольги. Есть предположение, что князь по возвращении из похода планировал репрессии по отношению к христианам. Однако на обратном пути из Болгарии он был убит печенегами. В «Викинге» вина за это возлагается на византийцев, якобы, предупредивших печенегов о продвижении князя, однако это очень спорный вопрос.
В любом случае, «с гибелью князя-язычника Киевская Русь стала превращаться в тихую и спокойную державу, где христианское учение приобретало все больше сторонников», — писал Лев Гумилев.
Кстати, Андрей Рубанов говорит, что при написании сценария он опирался на работы этого ученого.
Владимир был младшим сыном, да еще и от наложницы — ключницы Малуши. По поводу ее личности есть много гипотез. Известно, что Владимира считали сыном рабыни, «робичичем», что в фильме нашло отражение в сцене его первой встречи с Рогнедой. Так что шансов стать великим князем у него было мало. На Золотой стол Киевский воссел его старший брат Ярополк. Вскоре между ним и двумя другими братьями разгорелась междоусобица, в ходе которой средний, Олег, погиб, а Владимир бежал в Норвегию. Он вернулся оттуда с войском викингов-варягов и воевал с братом. В ходе войны взял Полоцк, отказавший ему, когда он сватался к княжне Рогнеде. По некоторым свидетельствам он изнасиловал ее на глазах отца и братьев, а затем приказал тех убить. В «Викинге» он творит это под воздействием дурманящего зелья. Наконец, Ярополка убили на переговорах с братом его наемники, и Владимир утвердился в Киеве.
Владимир имел нескольких жен и сотни наложниц, «ибо был знатный прелюбодей», — как гласит летопись. Среди них была и жена Ярополка, бывшая греческая монахиня. В фильме ее зовут Ирина, и Владимир испытывает к ней лишь платоническое чувство. Вот таким человеком был будущий святой — нормальный языческий правитель, даже не самый жестокий. Это понимает любой, кто знаком с ранним средневековьем. Конечно, создатели фильма могли предложить привычный былинный образ, однако это было бы весьма далеко от исторической правды.
Язычество — вовсе не идиллический культ природы, а достаточно мрачная система верований, ставившая человека в зависимость от воли божеств. Обладавших всеми слабостями и страстями смертных, в сочетании с потусторонним могуществом. Отсюда и жизненная позиция язычников, имевших, конечно, понятие о добре и зле, но понятие сильно размытое. Арабский землепроходец и писатель X века Ахмад ибн Фадлан оставил описание похорон знатного руса, которые он видел во время своего путешествия в Волжскую Булгарию. Читать это описание, подробно повествующее о человеческих жертвоприношениях и сексуальных обрядах, тяжело…
«Языческий культ — это страшное, сатанинское по своей сути явление, даже если речь идет о гораздо более цивилизованном эллинском язычестве. Не случайно идолы всегда считались местом обитания бесов и их после крещения народа старались уничтожать», — говорит церковный историк Владислав Петрушко.