Павел Виноградов – Творчество (страница 55)
Период странствий окончился обязательной для каждого советского парня армейской службой. Впереди был Ленинград. Потом Вилли уверял, что поступил в престижнейшее музыкальное училище Римского-Корсакова совершенно случайно. Просто, приехав в Питер к друзьям, помог симпатичному старичку дотащить до дома тяжелый контрабас. Старичок же оказался музыкантом Мариинского (тогда Кировского) театра, а его жена — концертмейстером в нем же. Обнаружив в случайном госте слух, супруги предложили ему заниматься с ними игрой на контрабасе и сольфеджио. Что же, бывают и более поразительные совпадения… Так или иначе, пожилые музыканты помогли ему с поступлением.
Карьера юного дарования сразу развивалась несколько неформально. Уже на втором курсе он играл в престижном ресторане «Нева», что говорит как о его предприимчивости, так и о пренебрежении советскими нормами поведения. Вскоре известный джазмен Александр Кролл пригласил его в свой оркестр, а потом Токарев попал в легендарный ВИА Александра Броневицкого «Дружба», в котором зажглась звезда Эдиты Пьехи. Позже он написал для нее песню «Дождь», получив за это очень неплохой по тогдашним меркам гонорар.
Почти десять лет он жил в идеологически стерильном пространстве советской эстрады, работая с Жаном Татляном, Борисом Рычковым. Его пиком в СССР стало участие в оркестре Ленинградского радио и телевидения под руководством Давида Голощекина. Однако в 70-е годы джаз вновь попал под подозрение надзирающих органов. Москва предписала использовать не более трех синкоп (резкий скачок ритма) на произведение, что делало джазовую мелодию не джазовой. Токарев уезжает в Мурманск — по его словам, в поисках творческой свободы. Вероятно, были и иные причины: в мире советской эстрады различные махинации в обход железобетонных правил были обычным, но опасным делом. Еще в студенческие годы Вилли имел неприятности с ОБХСС.
В 1973 году, после песни «Мурманчаночка», к нему приходит что-то вроде «народной славы» регионального уровня. Но стать «известным советским исполнителем» ему было не суждено. Клеймо «неблагонадежного» на нем стояло уже крепко, и в 1974 году КГБ дал ему понять, что не возражает против его отъезда. Собственно, решение об эмиграции он уже принял сам и даже пытался уехать в Израиль, что не удалось — из-за отсутствия еврейских корней.
Сорокалетний музыкант покинул страну всего с сотней долларов — больше взять не разрешили. На таможне отобрали ноты, контрабас, даже нательный крест. Так что в Штаты приехал нищий.
«Когда приехал, разобрался очень быстро — за корку хлеба здесь приходится пахать», — пел он потом выстраданные строчки.
Брался за все: разнорабочий, разносчик почты, упаковщик… А петь случалось редко — мешало слабое владение английским. Впрочем, иногда стиль «а ля рюс» был востребован. Для выступления на эмигрантском концерте в Карнеги-холле по требованию организаторов пришлось купить балалайку.
Он стал укореняться в США, когда у него чудесным образом появилось жилье. Как-то после концерта к Вилли подошли риэлторы и предложили участие в долевом строительстве. И не обманули: через полгода у певца была собственная квартира — в небоскребе. Но удача предшествовала новым испытаниям. Всего единожды не успев отметиться на бирже труда, он теряет пособие. Певец становится водителем такси — опасная работа в Нью-Йорке. Его грабили четыре раза и раз чуть не убили.
Угрожавший ему оружием негр заявил: «Я был во Вьетнаме, убил 25 человек… ты будешь 26-м!»
Вилли нашел силы пошутить: «У нас тоже убили 26 бакинских комиссаров!»
Между преступником и жертвой завязался разговор — и ограбление не превратилось в убийство.
Через четыре года ему вновь улыбнулась удача — он записал первый зарубежный диск. Но альбом выглядел продолжением лирики советского периода и не имел особенного успеха. Урок был усвоен — вышедший через два года концерт «В шумном балагане» был стилизован для эмигрантской публики. В творчество Токарева вошли «блатные» мотивы, подаваемые, впрочем, с иронией.
Дела снова пошли в гору. Вилли словно бы вернулся в дни своей молодости — выступал в престижных ресторанах на Брайтон-Бич. Новые песни записывались на кассеты — в общей сложности 24 альбома.
Как ни странно, Вилли долгое время оставался в неведении насчет своей популярности в СССР, куда его записи попадали тайными путями и шли в народ от магнитофона к магнитофону. Так что он был удивлен, когда в перестройку его пригласили выступить на родине. Инициатива исходила от Аллы Пугачевой.
«Она очень умная, одаренная и советы давала толковые, но мне не понравился ее диктат», — позже говорил он.
Однако приглашение было принято с радостью.
Тур по СССР имел огромный успех. На многотысячных стадионах проводился концерт за концертом — иногда больше десятка подряд. Эмигрант долго не мог поверить, что советские звезды уровня Галины Волчек и Яна Френкеля относятся к нему с такой теплотой. Вилли стал жить между Москвой и Нью-Йорком. В России и женился в четвертый раз. Джулия младше его на сорок лет («С женой у нас небольшая разница в возрасте»). Был снят телемюзикл «Вот я стал богатый сэр и приехал в Эсэсэр».
То были «лихие 90-е». О связях с криминалитетом певец рассказывал неохотно: дескать, сфотографировался с людьми, а потом в «Огоньке» напечатали это фото с подписью «Вилли Токарев и воры в законе». Впрочем, знакомства с покойным «авторитетом» Япончиком, которому он посвятил песню «Слава», не отрицал, но всячески подчеркивал сугубо дружеский характер их встреч. Зато охотно говорил о знакомых олигархах, в деталях описывая роскошь их банкетов. Да и сам не испытывал недостатка в средствах, о деньгах отзываясь небрежно:
«Они, как неверная жена, всегда хотят уйти».
Он жил рядом с Кремлем, каждый день выпивал сто граммов водки — ни больше, ни меньше, говорил, очень полезно. Много путешествовал. До самого последнего времени давал концерты и записывал новые песни (например, в честь главы Чесни Рамзана Кадырова). Ушедшим на покой его точно нельзя было назвать. Жизнь явно удалась.
4 августа 2019 года Вилли Токарев скончался в московской больнице — говорят, от онкологии. Отпет в храме во имя Св. Николая в Котельниках и похоронен на Калитниковском кладбище.
Кино
Путь князя от зверя к Богу
«Викинг» — ильм о крестителе Руси великом князе Владимире стал важным событием — не только культурным, но и общественным.
Фильм режиссера Андрея Кравчука «Викинг» уже стал одним из самых, а может, самым успешным отечественным кинопроектом. К моменту написания статьи он собрал около полутора миллиардов рублей, войдя в топ-10 мирового проката по сборам. Это фантастическое достижение для современного российского кинематографа. На премьеру пришел Владимир Путин — Кравчук говорит, что президент сам попросил показать ему фильм.
«Бесспорно, Владимир Ростиславович (министр культуры Владимир Мединский — ред.) как историк скажет, что есть вопросы, которые с точки зрения специалистов могут быть оспорены, — сказал Путин после сеанса. — Но это же не документальное, это художественное произведение, поэтому уверен, что такие вещи нужны. Безусловно интересно. С удовольствием посмотрю еще раз».
Надо думать, такое внимание главы государства к фильму вызвано не только его известным увлечением историей, но и темой картины. Она посвящена приходу к христианству киевского великого князя Владимира Святославовича. Интерпретации этого события имеют сейчас огромное политического значение. По крайней мере, с 1988 года, когда пышным празднованием тысячелетия крещения Руси ознаменовался отказ страны от коммунистического эксперимента. А в 2015 году, когда тысячелетие преставления князя торжественно отмечали во всех трех славянских государствах бывшего Союза, он стал камнем преткновения между Россией и Украиной. Президент Петр Порошенко издал указ под примечательным названием «О чествовании памяти князя Киевского Владимира Великого — создателя средневекового европейского государства Руси-Украины». В пику «москалям» — наш князь, а не ваш.
Петра Алексеевича не смутило, что во времена равноапостольного князя никакой Украины не было. Как, впрочем, и России. «Украиной» — «окраиной» эта часть русских земель стала называться, когда вошла в состав польско-литовского государства. При этом Владимир, бесспорно, был одним из отцов русской (в широком смысле) цивилизации. Так что долгожданное открытие 4 ноября прошлого года в Москве на Боровицкой площади памятника ему вполне уместно. Но только не в глазах нынешнего украинского режима.
«В Кремле, возле не похороненного Ленина, они открыли памятник нашему киевскому первоапостольному князю Владимиру. Это демонстрация попытки гибридного присвоения истории», — возмутился Порошенко, неправильно произнеся, кстати, церковное именование князя.
Такая обиженная реакция выглядит несколько по-детски. Как и отказ Украины от проката «Викинга», права на который уже купило более 60 стран.
О том, что фильм не проходной, свидетельствуют многочисленные отзывы на него. Нейтральных нет — хвалят и ругают с одинаковым энтузиазмом. Вот два мнения, причем, из одной части политического спектра — национально-консервативного.