Павел Виноградов – Творчество (страница 27)

С другой стороны, настрой его произведений вполне может быть сопоставим с классической русской литературой, пристально изучавшей состояния человеческой души и её соотношение с трансцендентной бесконечностью. Иногда Мисиму вообще хочется назвать «японским Достоевским», только это Достоевский не от христианства, а от дзен-буддизма. Со всеми вытекающими.

И его патриотизм, и жертвенность, и готовность положить жизнь на благо родины — всё это нам тоже знакомо по русской литературе. Но… чувствуется в нём и некоторая истеричность, нервозность. Может быть, вызваны они детскими комплексами неполноценности болезненного и хилого мальчика, рождённого в знатной самурайской семье (его дед, кстати, некоторое время был губернатором Сахалина, японцами именуемого Карафуто), мучительно пытающегося стать сильным мужчиной-воином. Отсюда, вероятно, и искажение сексуального влечения, что стало темой его первого нашумевшего романа «Исповедь маски».

Забравшись на самый Олимп современной японской литературы уже при жизни, он, как мне кажется, до конца не определился, кем является: великим писателем Японии или её верным самураем, гибнущим в безнадёжной битве. И ведь не надо забывать, что жил он в стране, потерпевшей страшное военное поражение и фактически оккупированной…

Всё разрешилось в 1970 году, во время устроенного им «путча», выглядевшего как художественный перформанс и, кажется, затеянного лишь затем, чтобы его лидер красиво совершил сеппуку — словно герой его новеллы «Патриотизм». Мне кажется, он умер счастливым: зная, что останется в памяти соотечественников как потерпевший поражение и героически погибший герой — любимый японский персонаж. А писатель в нём знал, что навсегда останется и в истории мировой литературы.

Беседы с Еленой Чудиновой

«Мы должны вспомнить, что мы — христиане»

Интервью с автором романа «Мечеть Парижской Богоматери»

…Все началось со стихийных выступлений мусульман. Арабская и африканская молодежь вышла на улицы европейских городов, громила, поджигала. Волна насилия захлестнула Европу, власти которой утратили способность жестко реагировать на беспорядки. Вскоре в большинстве стран Старого Света пришли к власти мусульманские правительства. Исповедание других религий, прежде всего, христианства, было запрещено, везде вступил в силу шариат. Не пожелавшие принять ислам были согнаны в гетто. Но большая часть европейцев предпочла интегрироваться в мусульманский мир. Только немногочисленные группы партизан оказывали сопротивление. На востоке Евроисламу противостояли православная Россия и католическая Польша, куда был перенесен папский престол после отречения последнего Римского понтифика. А в Европе церкви превращались в мечети, самой главной во Франции была Аль-Франкони, бывший собор Парижской Богоматери…

Да, конечно, это антиутопия. Хотя…Последние события во Франции словно бы сошли со страниц романа «Мечеть Парижской Богоматери», ставшего сенсацией прошедшей в Москве XVIII Международной книжной ярмарки.

Его автор, Елена Чудинова, дала интервью «НВ».

— Елена Петровна, похоже, то, что сейчас происходит в Париже, да уже и в других европейских городах, постепенно переводит ваш роман из жанра антиутопии в политическую публицистику…

— Да, действительно, опасения подтвердились раньше, чем можно было ожидать. Координирующие центры беспорядков расположены в мечетях, прежде всего в тех, муллы в которых говорят только по-арабски. Это не стихийный мятеж. Хотя вся акция — лишь генеральная репетиция перед более серьёзными выступлениями.

— И что, по вашему мнению, нужно делать, чтобы предотвратить развитие событий по сценарию «Мечети»?

— Необходимо срочно ввести войска в места массовых беспорядков, объявить комендантский час и, в случае продолжения бесчинств, максимально применять силовые методы воздействия, вплоть до стрельбы на поражение. Увы, эти преступники понимают только язык силы, а потому необходимо действовать без каких бы то ни было оглядок на либералов.

— Позвольте процитировать строчку из «Мечети»: «- Так ведь на дворе Девятый Крестовый Поход, — сверкнула какой-то мальчишеской улыбкой София». Вы действительно призываете к Крестовому походу против ислама?

— Я люблю Крестовые походы. Мода приписывать крестоносцам корыстные мотивы пущена, едва ли ошибусь, энциклопедистами. Папские извинения за них — предательство веры предков. Сейчас уже вовсю идет Полумесячный поход — джихад. Если мы не начнем Крестового похода — полумесяц восторжествует. Реальность такова, что секулярное демократическое общество мы оставили в XX веке, хотя сами еще этого не заметили. Мы должны, прежде всего, вспомнить о том, что мы — христиане.

— Не извлечет ли из романа часть читателей призыв к мусульманским погромам?

— Этот вопрос озвучен в романе, там, где Леонид упрекает отца: «Если бы ты проповедовал вчера, сегодня мне не пришлось бы покупать оружие». Наше «сегодня» это и есть «вчера» моих героев. Сегодня не поздно вести Крестовый поход проповедью, но без него завтра придется браться за оружие ради элементарной самообороны. Я бы вообще сказала наоборот — моя книга предотвращает погромы. Если власти будут делать вид, что проблемы нет, у нас простые люди возмутятся, хоть мы и долго всегда раскачиваемся. Уж они тогда не станут разбирать, кто ваххабит, а кто не очень. Но пока что громим не мы….

— Правда ли, что в литературных кругах существует заговор с целью замолчать роман?

— Замалчивание было, безусловно. Установку на него пытались дать либералы. Первое издание вышло в начале лета. За все это время я дала только одно интервью, интернет-порталу, о книге же, кажется, никто не написал ни одной рецензии. Тогда издательство «Лепта» решило не сдаваться без боя и приурочило свое издание к ежегодной книжной ярмарке на ВВЦ. Там сделали презентацию книги. И тут у противников сдали нервы, а сторонники начали давать им отпор. Было ощущение мощного прорыва плотины. Сейчас продолжается ожесточенная полемика.

— Как реагируют мусульмане?

— Ну что мусульмане?.. Они и действуют, как это у нас повелось, руками либералов, всяких там хельсинских групп. Сами выступают пока неохотно — Джемаль-младший с безграмотной статьей, где утверждает, что вино для Литургии нужно только православным, а католикам якобы не нужно, расстрига Али Вячеслав Полосин, который вообще не сумел сказать ничего вразумительного…

— Считаете ли вы, что ислам, который несут сегодня радикалы-террористы, идентичен учению Мухаммада? И как относиться к «традиционному исламу», исповедуемому большинством мусульман России?

— Я не знаю ни одного основателя мировой религии, кроме Магомета, который бы сам вел военные действия, довольно свирепые. Это наводит на некоторые размышления, не так ли?.. С точки зрения христианина «традиционный» ислам является таким же губительным для души, как и «не традиционный». Те, кто утверждает, что Иисус Христос был всего лишь пророком, губят свои души в смерть вечную. Главное, с чем мы, прежде всего, должны идти к нашим согражданам-мусульманам — это проповедь. Вот мы и вернулись вновь к теме Крестового похода.

— Вы видите будущее Европы в довольно мрачном свете. Есть ли альтернатива такому прогнозу?

— Да что же тут мрачного? Очень оптимистично в наше время думать, что в Европе сохранятся через полвека хоть и немногие христиане… Моя альтернатива — православное миссионерство на отпавшем от Христа секулярном Западе. Это не наивность и не мечты. Пример Сурожской епархии очень показателен: англичане охотно идут в Православие. Я знаю православных французов, немцев. На Западе все сейчас так плохо потому, что его сейчас переваривает Восток. (Я — о Европе, про США разговор особый).

— Если на Западе действительно все так плохо, в союзниках у России может быть только Восток. Или нет?

— Как говорил Александр III, нет у России других союзников, кроме ее армии и флота.

— Вот-вот. По этому поводу замечу, что католики-традиционалисты нарисованы в романе очень благожелательно, даже забываешь, что они представляют именно ту систему, с которой у Православия никогда не было настоящего мира…

— Если убрать особый случай Польши, у исторической России были почти всегда хорошие отношения с католической Европой. Подавляющее большинство конфликтов были у нас с Европой протестантской (Швеция при Петре Великом, Англия почти все время), или с революционной (Наполеон). Более того, Россия всегда искала союзников в Европе против ислама, тогда персонализированного в Османской Империи. А ведь можно вспомнить и времена Киевской Руси, Ярослава Мудрого, и его дочерей. Был, замечательный был мир до XII века, да и потом еще столетия два можно было многое исправить. Сейчас, например, не принято вспоминать, что Папа Иннокентий III отлучил от Церкви крестоносцев, принимавших участие во взятии Константинополя.

— Что не помешало им подчинить православную Византию папе…

— Тем не менее, мы — континент Христа, мы — Европа. Нас многое разделило с Европой Западной, но родство никуда не делось. В свете грядущих катастроф у нас есть уникальный шанс — я опять же говорю о миссионерстве на Западе. В политическом аспекте только проповедь Православия даст нам сначала пятую колонну, а затем оживит былое родство.