Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 50)
Чудеса святой Женевьевы тщательно записывали в особом сборнике, а о популярности новых редакций ее Жития свидетельствует немалое число сохранившихся рукописных копий. Хелигальд из Флёри, биограф короля Роберта II Благочестивого, называл Женевьеву в числе наиболее почитаемых святых своего времени.
Напомним, что золотой реликварий тончайшей работы, изготовленный святым Элуа (Элигием) для хранения мощей Женевьевы, во время первых набегов норманнов укрывали в деревнях, принадлежавших тому аббатству Левого берега, за которым на излете каролингской эпохи закрепилось название Сент-Женевьев. В 845 и 862 годах драгоценный реликварий перевозили с места на место, и там совершались разные чудеса, память о которых сохранилась во многих городках Иль-де-Франс. В честь этих «путешествий» в аббатстве был установлен особый праздник — день перенесения мощей святой Женевьевы (29 октября). Но во время большой осады Парижа норманнами в 885 году реликварий находился в Сите, что, согласно поэме Аббона, вселяло в души парижан смелость и энергию, свойственные Женевьеве. Эти события стали важным шагом на пути ее превращения в главную защитницу Парижа.
Разоренное норманнами аббатство Сент-Женевьев долгое время оставалось в запустении, и только на рубеже X и XI веков в этой обители появился, наконец, постоянный аббат. Каноники аббатства жили вместе подобно монахам, но не налагали на себя обет аскезы. Они не отказывались от права собственности и могли получать плату за свои церковные службы. Король Роберт Благочестивый велел построить в церкви аббатства новый алтарь, реликварий с мощами святой Женевьевы был поднят из крипты и выставлен рядом с новым алтарем на обозрение верующих. Базилику меровингских времен обновили в романском стиле: колонны, поддерживающие свод, были украшены капителями с причудливым звериным и растительным орнаментом, с аллегорическими изображениями знаков зодиака. Фрагменты этих колонн хранятся в настоящее время в музее Клюни.
На землях аббатства Сент-Женевьев быстро росло компактное поселение — бург святой Женевьевы. Вскоре вплотную со стенами монастыря возвели часовню, а потом и полноправную приходскую церковь Сен-Жан, позже посвященную апостолу Стефану (Сент-Этьен-дю-Мон). Стоит она и сейчас, но в полностью перестроенном виде.
К середине XII века рост доходов позволил перестроить и главную церковь аббатства Сент-Женевьев: была возведена величественная квадратная башня колокольни — только она и сохранилась до наших дней. Сейчас ее называют «башней Хлодвига», она возвышается над стенами престижного лицея Генриха IV. Верхние этажи башни со временем перестроили в стиле поздней готики, но три ее первых этажа (с полукруглыми циркульными арками окон) сохраняют черты романского стиля. К сожалению, во двор лицея, откуда только и можно увидеть башню полностью, сегодня посетителей пускают неохотно.
К концу XII века помимо «пригородных» приходов Сен-Жан и Сен-Медар (у подножья горы святой Женевьевы) аббатству принадлежали права на 500 других приходов, разбросанных в селах и городах Иль-де-Франс. Энергичный аббат этого времени, Этьен де Турне, добился богатых пожертвований монастырю от датской аристократии — в возмещение ущерба, причиненного святой Женевьеве их предками-язычниками (норманнами). Он же выхлопотал у папы Римского для аббатов Сент-Женевьев право ношения митры и паллия — знаков епископского сана.
Новая династия Капетингов, происходившая из рода графов Парижских, стремилась подчеркнуть свою особую связь с парижской святой и ее аббатством. Аббат Одон (Эд) де Сюлли крестил в базилике святой Женевьевы королевского сына, будущего Филиппа II Августа, а затем здесь же был крещен первенец этого короля — Людовик VIII. В течение долгих веков Капетинги подтверждали старые привилегии аббатства и приносили ему новые дары. Популярность святой Женевьевы в конце концов вышла за пределы Парижского региона.
В 1107 году Римский папа Пасхалий II передал аббатству Сент-Женевьев всю полноту духовной юрисдикции на своей территории. Это высвобождало аббатов этого монастыря из-под всякой власти епископа Парижского, что имело неожиданные последствия для интеллектуальной истории Парижа и всего Запада. Для открытия частной школы требовалось особое разрешение, которое от имени Парижского епископа выдавал канцлер собора Нотр-Дам. Поэтому в руках местных церковных властей находился надежный механизм контроля над процессом образования в Париже. Но после 1107 года у преподавателей, не поладивших с епископом (или с его канцлером), появилась возможность открывать свои школы на Левом берегу, заручившись согласием аббата Сент-Женевьев.
Уже в первой половине XII века преподаватели и студенты хлынули на Левый берег, под сень горы святой Женевьевы. Доходы от сдачи помещений (для занятий и жилья студентов) щедро питали казну аббатства, и без того далеко небедного. Позже именно здесь возникнет университет, который станет «градообразующим предприятием» для всего Левого берега и принесет Парижу славу духовной столицы Запада. Возможно, этого бы не произошло, если бы аббатство Сент-Женевьев не обладало независимостью от власти местного епископа. Так святая Женевьева вновь оказалась вершительницей судеб Парижа.
Зимой 1129–1130 года на город обрушилась эпидемия «Антонова огня» (или «пылающей болезни» — эрготизма). Считается, что ее страшные симптомы (жжение в конечностях, часто заканчивающиеся гангреной) вызывает отравление спорыньей — грибком, поражающим рожь. Епископ Парижский устраивал молебны об исцелении больных, которых приносили прямо в собор; из крипты были подняты все чудодейственные реликвии, но ничто не помогало. Тогда епископ решил прибегнуть к экстренным мерам: во главе торжественной процессии он отправился на Левый берег и почтительно просил аббата выдать ему реликварий с мощами святой Женевьевы для исцеления недужных парижан. Он клятвенно обещал вернуть драгоценные реликвии с подобающим уважением и в благодарность признать все права аббата, до того им оспариваемые[14]. Аббат и каноники согласились и, возглавив пышный кортеж, доставили мощи святой в собор Нотр-Дам. Больные, собранные там, исцелялись от одного лишь прикосновения к реликварию. Причем, как говорили, сила святой оказалась столь велика, что исцелялись даже те, кто не верил в ее целительную мощь. Эпидемия была побеждена, в честь этого 26 ноября стали отмечать еще один праздник святой Женевьевы со специальной литургией.
Позднее это чудо интерпретировалось по-разному. По версии аббатства, святая явила свою целительную силу, которой она располагала с незапамятных времен, а коллективное молитвенное обращение к ней во время эпидемий являлось давней и почтенной традицией. Епископская версия была иной: только после того как мощи святой Женевьевы были доставлены в собор Нотр-Дам, святая, соединившись с силой реликвий Девы Марии, оказалась способной исцелять больных.
Соперничество между епископом и аббатством Сент-Женевьев продолжалось долго. В конце XII столетия епископ Парижский Одон де Сюлли (сам в прошлом аббат Сент-Женевьев) даже подвергнет земли аббатства церковному интердикту — запрету на проведение богослужений и обрядов. Потребовалось вмешательство папы Иннокентия III, чтобы стороны пришли к компромиссу.
Вскоре епископу пришлось вновь обратиться к аббату за помощью. В декабре 1206 года проливные дожди вызвали небывалое наводнение. Народ в Париже вновь потребовал обратиться к святой Женевьеве. Епископ упросил аббата Сент-Женевьев организовать крестный ход и вынести мощи святой в Сите. После того как в соборе отслужили торжественную мессу, выглянуло солнце и ливень прекратился. Не случайно составитель «Чудес святой Женевьевы», вспоминая наводнение 834 года, сравнивал благочестивую деву Женевьеву с Моисеем, по молитве которого расступились воды Красного моря!
Согласно сообщениям современников, епископ просил оставить реликвии в соборе, где они были бы в полной безопасности, и ссылался на то, что Сена, ставшая бурной, расшатала опоры моста, ведущего на Левый берег. Каноники не захотели расставаться с мощами своей святой, опасаясь, что епископ оставит их в соборе навсегда, и в сопровождении процессии, двинулись домой. Мост выдержал благочестивую толпу, но как только реликварий с мощами святой был водружен на алтарь церкви аббатства Сент-Женевьев, со страшным треском рухнул. Эти два чуда, сотворенные в один день, довершили многовековой процесс: отныне святая Женевьева неоспоримо заняла место самого главного защитника города, сохранив при этом свою «специализацию» — помощь во время эпидемий и наводнений.
На тимпане церкви Сен-Дени-де-ла-Шапель, воздвигнутой в XIII веке на месте капеллы, которую, по легенде, построила Женевьева, были изображены деяния этой святой. В XVIII веке вместо готического фасада был возведен классический портик, но сохранились прорисовки старого тимпана. В правом его углу изображена святая Женевьева, исторгающая воду из пустого кувшина, в другом углу она же заливала пылающий огонь. По мнению А. Ломбар-Журден, святая гасит жертвенный огонь на языческом алтаре, что символизирует ее роль в борьбе с язычеством. Но почему не предположить, что это изображение представляет собой аллегорию победы над «пылающей болезнью» — «Антоновым огнем»? В любом случае, святая Женевьева (хозяйка Парижа), как и ее предшественница, богиня Левкеция (хозяйка Лютеции), выступала в роли повелительницы вод.