Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 36)
Международная торговля нуждалась в обмене денег, поступавших из разных концов света. Парижские менялы вскоре окончательно обосновались на Правом берегу, прямо у Большого моста, позднее переименованного в мост Менял, где и сегодня лучший курс обмена валют. Наплыву иноземцев способствовали и запреты христианам на занятие той или иной деятельностью. Так, в этот период Церковь запрещала христианам заниматься кредитными и ссудными операциями. Это считалось грехом, поскольку кредитор наживался за счет времени, прошедшего со дня ссуды; он как бы продавал время, которое принадлежало не ему, а Богу. В результате эту важную сферу городской экономики берут в свои руки евреи.
Еврейский квартал
Еврейская община обосновалась в средневековом Париже с VI века на острове Сите, у южных ворот городской стены. Здесь позднее появится самая старая улица Парижа — Еврейская (Жюиври), приблизительно вдоль нынешней улицы Сите. Вскоре на пути к Малому мосту, ведущему на Левый берег Сены, вырастет целый еврейский квартал и рынок, снабжавший знать заморскими товарами, предметами роскоши и драгоценностями. Обширный еврейский квартал занимал значительную часть пространства между королевским дворцом и владением епископа Парижского. Он вовсе не представлял собой еврейское гетто: здесь мирно, бок о бок, жили иудеи и христиане.
Об отношениях между ними мы знаем благодаря рассказанной Григорием Турским истории одного из жителей квартала — некого Приска, богатого иудейского купца. Это был весьма умелый, предприимчивый и набожный человек, который даже стал приближенным короля Хильперика. Монарх охотно использовал таланты Приска как финансиста и дипломата, но любил беседовать с ним и на религиозные темы. В итоге Приск превратился в своего рода «министра финансов» и королевского советника, однако милость монархов, как известно, — штука весьма непрочная.
Веротерпимость короля Хильперика в начале его правления соответствовала традиции, сложившейся при прежних франкских правителях, относительно недавно обращенных в католическую веру. Хильперик не видел опасности для своей власти, которая могла бы исходить от евреев, тем более что их в Париже было не так много. При этом свою веру иудеи не афишировали, молясь почти тайно в скромной синагоге, которая находилась вдали от центра, где-то в районе нынешнего Люксембургского сада. К тому же евреи приносили городу громадную выгоду, способствуя развитию торговли и многих ремесел, неизвестных или запрещенных парижанам.
Неожиданно доброе отношение короля Хильперика к евреям резко изменилось, возможно, под влиянием епископа Парижа. По-видимому, король был вынужден замаливать очередные свои грехи, и ему настоятельно понадобилось расположение Церкви. Как бы то ни было, король принял решение: заставить всех иудеев креститься, принять христианство. И они, не осмелившись противиться воле короля, вынуждены были сделать это (возможно, лишь для видимости). И только один Приск не подчинился королевскому приказу, надеясь на покровительство за свои заслуги перед короной. Но король Хильперик не мог стерпеть, чтобы какой-то простой торговец бросил вызов его власти. Взбешенный неожиданным сопротивлением, король бросил Приска в тюрьму, угрожая ослепить его. Но даже после этого Приск не сдался.
Зная жадность короля, Приск послал ему роскошные подарки — привезенные евреями с Востока дорогие ткани, в которых так любили красоваться монархи и их приближенные. Гнев короля сразу стих, и он дал Приску отсрочку, разрешив не креститься до женитьбы своего старшего сына. Выйдя из тюрьмы, Приск начал громко упрекать иудеев Парижа в вероотступничестве. Один из богатых купцов по имени Фатир, глубоко обиженный, решил ему отомстить. И когда Приск демонстративно отправился вместе с семьей в синагогу праздновать субботу (шабат), нанятая Фатиром банда напала на них из засады и всех перерезала. На крики жертв сбежалась огромная толпа парижан; возмущенные таким злодеянием люди стали громогласно требовать наказания виновных! Фатир и его сообщники укрылись в близлежащей церкви, воззвав к праву убежища, которым обладали все христианские храмы. Но толпа не посчиталась с этим священным правом и ворвалась в церковь. Убийцы Приска поняли, что им не избежать расправы, и предпочли покончить жизнь самоубийством.
Гонения на иудеев короля Хильперика продолжились и при его преемниках. С 30-х годов VII века все евреи, отказавшиеся креститься, были обязаны покинуть Париж. Церковные соборы — в Париже в 614 году, в Клиши в 626 году и вновь в Париже в 846 году — специальными постановлениями запрещали иудеям отправление публичных функций.
Однако кое-кто из французских королей (Людовик Благочестивый, его сын Карл Лысый) на некоторое время брали евреев под свое особое покровительство; видимо тогда в еврейском квартале острова Сите даже появилась первая синагога. Однако большинство евреев предпочло покинуть Париж. Постепенно их оставалось в городе все меньше и меньше. Вновь они появятся здесь в XII веке.
Новый стиль жизни
С тех пор как в Париже обосновались франки, стиль жизни горожан, сложившийся в галло-римскую эпоху, существенно изменился. Изменились и сами франки: из грубых варваров они превратились в любителей роскоши и изысканного быта. Нагляднее всего преображение парижан выразилось в одежде, правда, мы имеем ясное представление только относительно облика двора и знатных людей. На рубеже VII и VIII веков их одежда состояла из рубашки с широкой горловиной и узкими рукавами; она облегала грудь и расширялась от бедер до лодыжек, стянутая ниже талии поясом с длинными свисающими концами; эту одежду дополняли мантия или плащ. В славную эпоху правления Карла Великого, апологета нового имперского стиля, во Франции усилилась мода на роскошь. Стараясь соответствовать в одежде императору, знать и богатые парижане облачались в одежды из шелка, изысканных мехов и перьев. Эта мода приняла столь угрожающие размеры, что Карл Великий был принужден издавать законы против роскоши: одной из эффективных мер явилась зафиксированная указом верхняя граница цены одежды независимо от ее качества и наличия украшений.
Согласно описанию более позднего периода, около 870 года, богатый парижанин выглядел так: на нем был камзол из шерсти с богатой вышивкой и кожаным поясом на талии; нередко на особой перевязи он носил меч; его ноги были обернуты тканью, скрепленной лентами ярких цветов; позолоченная обувь стягивалась ремешком. Поверх камзола он надевал широкую мантию прямоугольной формы, открытую с боков и свисающую до пят спереди и сзади.
Женщины обычно облачались в две туники, длинную и короткую, — разного цвета или с различной вышивкой. Чтобы подчеркнуть фигуру, туники иногда стягивались поясом; женская обувь представляла собой подобие ботинок. Мы уже не увидим у парижанок этой эпохи длинных кос: теперь волосы принято было полностью прятать под чепец или покрывать тканью из хлопка; головной убор мог быть украшен золотой оторочкой и драгоценными камнями.
Длина волос у мужчин, видимо, зависела от их статуса: чем знатнее был человек, тем пышнее могла быть его шевелюра; рабы всегда были обриты наголо. Примерно с рубежа VI и VII веков свободные парижане начали отпускать бороды.
Большинство домов горожан теперь строились из дерева, в них были окна прямоугольной формы и навес над входом, под которым прохожие могли укрыться от дождя. Возле самого входа принято было устанавливать печи для обогрева, так что с их помощью бедные и нищие также получали возможность спасаться от холода. Нижний этаж домов часто отводился под торговые лавки.
Повседневный быт парижан значительно упростился по сравнению с традициями галло-римской эпохи. Характерный пример: теперь даже в богатых домах не использовали тарелок: их заменили лепешки, на которых раскладывалась еда; в конце трапезы этот хлеб, пропитанный ароматами всех отведанных яств, съедался в качестве десерта.
А впереди парижан ждут великие испытания.
Париж в эпоху Каролингов
В королевстве франков наступают новые времена: последние короли из рода Меровингов постепенно теряют реальную власть над страной. Они не блистали государственным умом, а бесконечные междоусобицы подрывали их авторитет, и в 751 году Меровинги были смещены с престола. И сместили их те, кто ближе всех стоял к трону, — их же собственные управляющие королевскими дворцами, так называемые майордомы (мажордомы). Как это всегда бывает, победитель получает все, в том числе и право создать свою версию событий. Так в истории закрепился миф о «ленивых королях» — последних Меровингах — и их умелых майордомах, которые встали во главе Франции и основали новую династию. Вначале ее называли Пипинидами, ведь имя Пипин было в ходу у представителей этого рода австразийской знати: Пипин Старший (или Пипин Ланденский), Пипин Геристальский, Пипин Короткий. Но поскольку самым знаменитым королем из этой династии в истории Франции, да и всего западного Средневековья, стал Карл Великий, за династией позднее закрепилось имя Каролингов.
Последний король из династии Меровингов, Хильдерик III, был насильственно пострижен в монахи (лишившись при этой процедуре своего символического знака власти — длинных волос), а майордом Австразии, Нейстрии и Бургундии Пипин Короткий, которому уже давно принадлежала реальная власть в стране, при поддержке папы Римского получил главный знак власти — королевскую корону.