Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 26)
Легенда гласила, что простая жительница Катулла из поселения, позднее названного ее именем Катуллиак, похоронила святого, а более чем два века спустя первую капеллу на месте погребения возвела другая женщина — Женевьева, воспылавшая любовью именно к этому святому, не окруженному в ее времена особенным почитанием. Но где была первая могила и первая капелла? Древнейшая версия Жития святой Женевьевы позволяет говорить о том, что местом казни был не Монмартр, а равнина Ланди, и похоронен Дионисий и его спутники были поблизости от этого места, близ дороги, шедшей из Парижа на север. Там и была возведена капелла Сен-Дени-де-л'Эстре. Но параллельно уже в меровингские времена росло убеждение в том, что святые похоронены в Катуллиаке, в церкви святого Петра, и что именно эту церковь возводила святая Женевьева, свершая здесь свои чудеса.
Как бы то ни было, но заинтересовав парижан, убедив священников, организовав постройку церкви в 475 году, эта будущая небесная покровительница Парижа сумела внести большой вклад в складывание культа святого Дионисия. С тех пор многие парижане изъявляли желание быть погребенными рядом с этим святым, и число могил вокруг церкви разрасталось. Женевьева регулярно приходила на могилу святого, где лечила больных и утешала страждущих. В сложную эпоху крушения Римской Империи и зарождения Франкского королевства святой Дионисий, по-видимому, дарил людям чувство духовного единства.
Начало возвышения
Расширению владений будущего аббатства святого Дионисия способствовало его местоположение вблизи главных королевских вилл в предместьях Парижа. Первый большой домен короля площадью в два гектара непосредственно примыкал к пригороду Сен-Дени; он начинался у местечка Круль и тянулся вдоль Сены вплоть до Булонского леса. В здешнем замке короли и их свита останавливались на отдых во время охоты. Тогда здесь не было обработанных земель, холмы были покрыты лесами, полными дичи; название королевской виллы сохранилось до сих пор: это Клиши, пригород современного Парижа.
Другой королевский домен, Эпиней (нынешний департамент Сена — Сен-Дени), находился на расстоянии 4 км севернее аббатства. Вдоль старой римской дороги из Парижа в Санлис были расположены еще две виллы — Экуэн (в 9 км от аббатства) и Люзарж (в 20 км). Все эти лесистые королевские владения образовывали нечто вроде «земельного ореола» вокруг монастыря и вскоре перешли под его власть. Согласно позднейшим грамотам, король Дагоберт подарил аббатству виллы Эпиней и Экуэн, а в VIII веке Каролинги отдали ему Клиши и Люзарж. Так зарождается большое предместье Сен-Дени, очертившее первую символическую границу Парижа; современники неизменно включали его в состав города, хотя в этот период аббатство было весьма удалено от его центра.
Постепенно здание базилики святого Дионисия расширялось и перестраивалось. Начало было положено еще в 550 г. Хильдебертом I, который решил сделать Сен-Дени религиозным центром королевства. При нем базилика имела размеры 4 на 8 м, у нее появился обширный западный притвор — для новых захоронений рядом со святым Дионисием. Благодаря раскопкам археологов мы точно знаем, что со второй половины VI века здесь начали хоронить представителей королевской фамилии. В их саркофагах были найдены многочисленные предметы роскоши: фибула из золота, серебряная булавка, железный пояс с серебряными инкрустациями, золотые кольца, серебряные подвески и золотое шитье. А в 1959 году произошло грандиозное открытие: во время археологических раскопок в Сен-Дени Мишель Флёри обнаружил захоронение королевы Арегунды (жены Хлотаря I и матери Хильперика). В саркофаге лежало тело женщины ростом 1,51 м, одетой в блузу из очень тонкой шерсти, шелковую фиолетовую мантию с золотой вышивкой на рукавах, на голове — покрывало, скрепленное длинной позолоченной булавкой, на ногах — подвязки и подвески, кожаные туфли. Дорогие и изысканные предметы, найденные рядом, а также кольцо с личной монограммой позволили идентифицировать ее имя и принадлежность к королевскому дому.
Хотя между 550 и 600 годами Сен-Дени становится усыпальницей членов царствующего дома, оно было лишь одним из нескольких столь же привилегированных мест. Так, ни один из сыновей Хлотаря I не был похоронен здесь. Однако богатства здешней церкви продолжают приумножаться, становясь нередко жертвой алчности воюющих за трон потомков Хлодвига.
Так случилось и во время опустошительного рейда на Париж войск короля Сигиберта в 574 году. Как повествует Григорий Турский, один из воинов короля Австразии схватил шелковое покрывало с гробницы святого Дионисия, украшенное золотом и драгоценными камнями. Наказание за это святотатство настигло его: сначала грабитель потерял единственного сына, а через год умер и сам. Другой солдат короля хотел сбить копьем золотого голубя, который украшал надгробие святого, но внезапно вояка поскользнулся, пронзил себе бок собственным оружием и тут же умер.
Благодаря подобным деяниям, о которых охотно рассказывали парижане, престиж святого Дионисия неуклонно возрастал. Он даже становился арбитром в спорах о делах чести.
Об одном из таких эпизодов, случившемся в 579 году, нам поведал Григорий Турский. В Париже женщину обвинили в том, что она, по утверждению многих, оставив мужа, будто бы находилась в любовной связи с другим. Вот почему родственники мужа пришли к ее отцу и сказали: «Или докажи нам, что твоя дочь достойная женщина, или пусть она умрет, дабы это бесчестие не запятнало наш род». Отец поклялся, что его дочь совершенно невиновна, а то, что говорят злые люди, неправда. Тогда обвинители потребовали, чтобы отец подтвердил свою клятву на могиле блаженного мученика Дионисия, и процессия отправилась к базилике святого. Здесь, возложив руки на алтарь, отец обвиняемой женщины торжественно поклялся в том, что его дочь невинна. Но сторонники мужа объявили тотчас, что он клятвопреступник. И вот они заспорили и, обнажив мечи, бросились друг на друга, и перед самым алтарем стали убивать друг друга. Святая базилика обагрилась человеческой кровью, ее двери были пробиты дротиками и мечами, и смертоносное оружие достигло даже самой могилы. Это место оставалось закрытым для служб до тех пор, пока все это не стало известно королю, и он не защитил своей властью и не очистил святую базилику.
Прозрение «Доброго короля Дагоберта»
Превращение аббатства Сен-Дени в главный королевский некрополь произошло, согласно позднейшим легендам, благодаря «доброму королю Дагоберту», что обеспечило ему на века память потомков, умело созданную здешними монахами. Эта легенда, созданная при Каролингах, следует некоему канону о греховности правителя и его христианском раскаянии благодаря вмешательству святого, апостолов или даже самого Христа. Тем более что нравственный облик «доброго короля» был далеко не безупречен. Как его предшественники и потомки, он грабил церкви, расправлялся с соперниками, содержал целый гарем наложниц. Но поскольку Дагоберт избрал святого Дионисия своим небесным покровителем, осыпал щедротами аббатство Сен-Дени и первым из французских королей избрал его местом своего погребения, благодарные монахи постарались обеспечить его молитвами, примерными жизнеописаниями и красивой легендой о его «прозрении». Эта легенда о «благочестивом короле Дагоберте» как основателе аббатства Сен-Дени навсегда соединила судьбы монастыря и французской монархии. Создана она была в самом аббатстве в середине IX века, в том числе под пером аббата Сен-Дени Хильдуина.
В этой легенде рассказывается о том, что юный Дагоберт, который с юности был заядлым охотником, однажды погнался за оленем в окрестностях Парижа. В поисках спасения олень добежал до деревни, побродил там, а потом вошел в маленькую капеллу на могиле святого Дионисия и двух других мучеников. Целая свора охотничьих собак, преследующих оленя, достигла капеллы, но внезапно остановилась на пороге и начала пятиться назад. Как ни науськивал Дагоберт собак, они так и не решились больше проникнуть в капеллу и разбежались в разные стороны. Будущий король очень удивился, но не стал больше упорствовать и удалился. После глубоких раздумий, он стал особо почитать это место.
Так Дагоберт впервые присутствовал при чуде, явленном святым Дионисием. Оно будет ему явлено и во второй раз. Когда он сам спасался бегством от гнева отца, а воины гнались за ним, он поступил точно так же, как когда-то олень: припал к могиле святого заступника, и преследователи тоже внезапно остановились перед входом в капеллу, не решившись войти в нее. Снова король посылал воинов на поимку сына, и они возвращались ни с чем. Он даже сам предпринял попытку, и также безуспешно. А тем временем Дагоберт уснул и увидел чудесный сон, в котором ему явились все три мученика; они пообещали ему помощь и покровительство, если он будет их почитать и украсит в их честь раку. Эта легенда, где проступают поля и леса для охоты, легче совмещается с версией о захоронении святых на равнине Ланди, чем в поселении Катуллиак, в окружении усыпальниц коронованных особ. Но на это мало кто обращал внимание. Легенда о чудесной встрече короля с оленем, который в католической традиции символизировал Христа, прочно связала аббатство Сен-Дени с королевской властью. Так впервые обозначился союз короны и церкви Франции, просуществовавший в течение всего долгого периода Средневековья.