Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 20)
Коронованный таким необычным способом цезарь вернулся в свой дворец, а солдаты окончательно успокоились только после того, как увидели его в парадном зале Совета во всем блеске императорского одеяния. «Тогда, — писал впоследствии Юлиан, — их радость превратилась в исступление: они бросились обнимать своего императора, подняли его на руки и, казалось, полностью завладели им».
На следующий день Юлиан появился перед войсками и взволнованно сказал:
«Солдаты! Я принимаю высшую честь, которую вы мне оказали. Я уверен в том, что правильно понимаю вашу волю, и клянусь вам, что вы не пойдете воевать за пределы Галлии, если не дадите на то своего согласия. Я также объявляю вам, что начиная с этого дня любое продвижение по гражданской и военной службе будет основываться исключительно на личных достоинствах человека. А теперь, друзья мои, да будет Бог к нам благосклонен!»
Эта яркая и драматичная сцена, разыгравшаяся в «парижских декорациях», высветила ненадолго город, как при вспышке молнии. Внезапно свет гаснет, а над городом опускается «занавес» — почти полное исчезновение из письменных источников на долгие сто лет.
Вернемся к Юлиану. Бог и фортуна были благосклонны к нему, так как Констанций II предпочел не вступать в конфликт с избранником армии. Как свидетельствуют очевидцы, «задыхаясь от злобы», он все же назначил Юлиана своим преемником и вскоре (в 361 году) умер; теперь Юлиан стал вполне законным императором. Неожиданно для римлян он отпустил бороду как знак своего возмужания и на «варварский манер». На монетах, выпущенных в годы его правления, Юлиан неизменно изображается с бородой, и это выделяет его из череды последних императоров дряхлеющего Рима.
Ночью 26 июня 363 года, накануне решительного сражения римлян с войском персидского царя Шапура, Юлиан сидел в своем шатре и предавался размышлениям при свете маленькой лампы из Лютеции, которая всегда сопровождала его, напоминая о самом главном месте его краткой и яркой жизни. А на следующий день император, полный сил и грандиозных планов, был смертельно ранен в бою, вдали от любимого города.
От эпохи Юлиана в нынешнем Париже не сохранилось ничего, хотя во многом благодаря ему город отныне был окружен ореолом славы. Выглядит несправедливым, что в современном Париже именем Юлиана не названо ни одной улицы, ни одной площади. Лишь прекрасная мраморная статуя в Национальном музее Средневековья (Музее Клюни), ошибочно считавшаяся долгое время изображением Юлиана Отступника, свидетельствует о том, что и он просто «бывал в Париже».
Воцарившийся после гибели Юлиана император Валентиниан I (годы правления 364–374) во всем старался походить на своего предшественника. Он тоже вел упорную борьбу с варварами (на этот раз — с аламаннами) и тоже избрал местом своего пребывания Париж в 365 году, где были приняты важные решения и провозглашен ряд эдиктов. Валентиниан I придал городу статус одной из императорских резиденций.
Парижское чудо Святого Мартина
В последние десятилетия римского господства в Галлии все увереннее проступали черты нового уклада жизни населения, связанного с утверждением христианства. Ярчайшее свидетельство тому — знаменитое чудо, совершенное в Париже святым Мартином, епископом Турским, одним из самых любимых и почитаемых во Франции святых. Согласно преданию, в молодости Мартин прослужил пять лет в римской армии, при императорах Констанции II и Юлиане, а приняв крещение, покинул воинскую стезю, в 360 или в 371 году занял епископскую кафедру в Туре. Автор Жития святого, Сульпиций Север, был лично знаком с епископом Турским.
В Житии святого Мартина, написанном в конце IV века и ставшем со временем эталоном агиографического жанра, Сульпиций Север поведал о подобном апостольскому даре Мартина творить чудеса, создав образ идеального пастыря и аскета. Во время одной из пастырских поездок в Париж зимой 385–386 года епископ увидел в толпе встречавших его горожан несчастного прокаженного, лицо которого было страшно изуродовано болезнью. Мартин подошел и, к ужасу окружающих, поцеловал больного, осенив его крестным знамением. И тут же произошло чудо: лицо прокаженного очистилось, и он возблагодарил Бога за чудесное исцеление. Впоследствии, когда епископ Турский стал почитаться как святой и его мощи были объектом поклонения по всей Франции, считалось, что даже бахрома с его мантии, куски одежды или самая малая частица власяницы своим прикосновением к больному способны были исцелить его.
После чуда святого Мартина ни о каких значительных событиях в истории Парижа последнего века Империи неизвестно: город исчезает из-под взора историков. Правда, у него сохраняется репутация важного стратегического пункта, что вполне оценят франки, которые вскоре сюда придут.
Париж Святой Женевьевы и короля Хлодвига
Вестниками наступающей новой эпохи стали вторжения на территорию Римской Империи различных племен Евразии, получившие в истории наименование «Великого переселения народов». Племена варваров неостановимо и неуклонно захватывали пространства разваливающейся и теряющей власть Империи.
Конец империи
Последним римским императором, который останавливался в Париже, был Грациан (годы правления 375–384). Отныне Галлия оставлена на произвол судьбы: не прибегая к помощи Рима, она должна самостоятельно защищаться от варваров, волны нашествий которых вновь и вновь накатывались из-за Рейна. Варвары постоянно угрожали Парижу, стремясь перейти Сену в черте города. Уже в 406 г. вандалы, направлявшиеся в сторону Тулузы вдоль долины Роны, опасно затронули Париж, грабя и беспощадно убивая его жителей. Постепенно Галлия превращалась в истощенную и опустошенную страну. Вокруг развалин многих ее городов стояли лагерем дружины варваров. Число городских жителей быстро сокращалось. Сельское население было вынуждено постоянно прятаться от набегов варваров в тесных «бургах» — укрепленных местах со сторожевыми башнями, так что деревни периодически пустели, а поля обрабатывались урывками. Прекрасные римские дороги покрывались ухабами или уходили в болотную трясину.
Париж, спасенный Женевьевой
В 451 г. в Галлию вторглись внушающие ужас полчища гуннов, кочевников из степей Центральной Азии, под предводительством Аттилы, прозванного «Бич Божий». Гунны двинулись к Мецу, намереваясь пересечь Сену в районе Парижа.
В этот трагический и судьбоносный момент в истории Парижа появляется Женевьева (Геновефа) — будущая святая покровительница города. Она явила собой зарождавшийся новый тип святости: не мученическая смерть за веру, а чудесные дела и свершения по откровению и во славу Бога. Другой знаковой чертой такого рода «новых святых» была принадлежность к состоятельной аристократии, ведь для благих дел и помощи людям нужно было обладать средствами. О жизни и подвигах Женевьевы мы знаем из многочисленных источников и богатой агиографической традиции.
Первое Житие святой Женевьевы не сохранило имя автора, но он явно был образованным клириком, а Житие было создано спустя примерно 18 лет после ее кончины, в начале VI века. Даты жизни Женевьевы весьма приблизительны, более-менее точно датируются лишь два эпизода — встреча с епископом Германом Осерским и нашествие на Париж гуннов.
Не абсолютизируя датировок, историки предполагают, что Женевьева родилась в 420 г. в городе Нантере, нынешнем пригороде Парижа. Ее родители (отец Север, мать Геронтия) были богатыми землевладельцами; об их возможных германских корнях свидетельствует имя, данное дочери — по исходной транскрипции Геновефа (или Генивейфа). Не этим ли объясняется отсутствие у Женевьевы страха перед пришедшими позднее германцами-франками и умение с ними договариваться? Жития рассказывают, что с ранних лет Женевьева отличалась благочестием, стяжала благодать Божью и с великой верою служила Христу. В возрасте 9 лет она удостоилась благословения епископа Осерского Германа. В 429 году епископ Герман направился в Британию на борьбу с пелагианской ересью и по пути остановился на отдых в Нантере. Когда ему навстречу двинулась огромная толпа прихожан, епископ обратил внимание на маленькую Женевьеву; «духовным оком» он прозрел ее добродетели и обратился к ее родителям со словами: «счастливы вы, родившие столь достойное почитания дитя!». На другой день епископ Герман беседовал с Женевьевой в церкви, дивясь тому, что она, «будучи мала летами, изъяснялась словами совсем не детскими». Внезапно увидев на полу золотую монету со знаком креста, Герман отдал ее Женевьеве и велел всегда носить на шее, отказавшись от всех других украшений, дабы не пренебрегала она прелестью истинного блеска и сияния благодати небесной. Кроме того, он дал ей головное покрывало (
В 15 лет, после смерти родителей, Женевьева переселилась в Париж, где постепенно приобрела огромное влияние, активно участвуя в делах города. Унаследовав большое состояние, она имела возможность совершать для парижан многие благодеяния, обеспечивая подвоз продовольствия и помогая беднякам.
Высокое положение Женевьевы в городе возбуждало у некоторых парижан ненависть и зависть, но все изменилось в 451 г., когда войско гуннов приблизилось к Парижу, грабя и опустошая его окрестности. Тогда и проявился подлинный масштаб личности Женевьевы, свершившей свой главный подвиг — спасение Парижа.