Павел Уваров – Когда Париж еще не был столицей (страница 22)
Дионисий, Женевьева, Хлодвиг... Париж
Легендарный первый епископ Парижский и христианский мученик Дионисий, согласно ряду легенд, был похоронен без особых почестей на кладбище в Катуллиаке, на дороге, ведущей из Парижа на север — в Санлис и Руан. Спустя два века, около 475 года, Женевьева сумела найти средства, чтобы возвести на могиле святого, в месте, именуемом ныне Сен-Дени (буквально — «святой Дионисий»), скромную базилику Сен-Пьер (святого Петра), заложив основы культа первого небесного заступника Парижа.
Жития святой Женевьевы рассказывают о чудесных подробностях этой истории. Благодаря своему организаторскому таланту и авторитету у благочестивых христиан, Женевьева сумела собрать средства, необходимые для этого строительства, но не хватало печи для обжига извести. Помолившись Богу о помощи, пресвитеры, по ее совету, разбрелись по городу и стали прислушиваться к разговорам горожан. И вдруг кто-то услышал, как один пастух рассказывал, что искал свою корову и в пустынном месте увидел какие-то огромные печи, наполненные готовой известью. Благодаря этому дару небес началось строительство базилики, но тут же возникло новое препятствие: кончилась вода для питья и для приготовления раствора. И вновь Женевьева явила чудо: она уговорила мастеров продолжить работу, и после ее крестного знамения пустая бочка внезапно наполнилась до краев, и вода не иссякала до конца строительных работ. С помощью всех этих чудес и была построена церковь во славу «первого Парижского епископа» — святого Дионисия.
Вместе с Женевьевой король Хлодвиг участвовал в 496–500 годах в постройке королевской базилики на холме Левого берега в честь святых апостолов Петра и Павла. В 502 году, когда умерла сама Женевьева, она была похоронена в этой базилике (тогда еще недостроенной) — в пристройке, позже получившей ее имя. Здесь же был погребен Хлодвиг в 511 году. Захоронение основателя Франкского королевства в Париже укрепило статус города как столицы. После смерти мужа королева Клотильда (Хродехильда) завершила постройку храма, возведя портики, украсив вход и главный зал. Она так же, как ее дети и внуки, упокоилась в этом храме. Так базилика святых апостолов Петра и Павла стала первым королевским некрополем в Париже.
В VIII веке рядом с базиликой родилось аббатство, в Средние века оно удостоится важной привилегии — подчиняться напрямую папскому престолу. Позднее имя небесной покровительницы Парижа вытеснило прежние названия, поскольку народ считал, что церковь воздвигнута в ее честь, а на ее могиле совершались чудеса. Здесь в драгоценной раке хранились мощи святой, к помощи которой парижане всегда прибегали в минуты опасности. Почитание святой Женевьевы, по-видимому, усиливали аналогии с древней повелительницей вод богиней Левкотеей (Левкецией): не раз воды подчинялись Женевьеве, расступались перед ее кораблями или чудесным образом появлялись по мановению ее руки. Показательно, что 27 мая 1694 года торжественная процессия с ракой Женевьевы прекратила в Париже засуху.
Святую покровительницу Парижа воспевали Эразм Роттердамский и Шарль Пеги. Спустя века, в 1758–1589 годах, королю Людовику XV придет в голову злосчастная идея воздвигнуть чуть западнее новый храм, и он поручит архитектору Ж.-Ж. Суффло построить гигантский купол, чтобы он царил над долиной Бьевры. Так был создан Пантеон. Французская революция 1789 года попыталась зачеркнуть почти тринадцать веков истории Франции: тогда драгоценная рака с мощами святой Женевьевы была раздроблена и сожжена толпой на Гревской площади. Сохранился лишь один из камней с могилы Женевьевы, который вместе с частицами ее мощей, ранее подаренными различным приходам, был помещен в псевдоготический реликварий; сегодня он находится в приходской церкви Сент-Этьен-дю-Мон (святого Стефана-на-Холме). Остатки церкви святой Женевьевы были разрушены в 1801–1807 годах, а улица, где она находилась, носит сегодня имя Хлодвига (улица Кловис).
Париж, избежавший смертельной угрозы со стороны гуннов, долго не ведал серьезных опасностей и целенаправленно шел к новому миру под защитой франкских королей —
Под властью Меровингов
Мы вступаем в долгий период истории, именуемый Средневековьем. С приходом в Галлию франков зарождается собственно Франция, сохранившая в новом названии страны память об этом германском племени. Хлодвиг и его потомки стали первой династией французских королей — Меровингов (по имени их легендарного предка Меровея).
«Длинноволосые короли»
Меровинги вошли в историю под названием «длинноволосые короли». Их длинные волосы имели символическое значение, поскольку они были отличительным признаком верховного бога германцев — Одина (Вотана). В то время как воины-франки стригли волосы коротко, наследники королевского дома Меровингов с самого детства носили длинные волосы, спускавшиеся до плеч белокурыми прядями. Это подкрепляло веру народа в божественное происхождение королей и самой их власти. И потому акт отстранения от власти последнего короля из рода Меровингов (в 751 году) будет сопровождаться отрезанием его длинных волос.
Это была эпоха диких нравов и кровавых братоубийственных войн. Нередко французы называют ее худшим периодом национальной истории. Постоянные войны не способствовали долгому пребыванию королей в городе; поэтому, по сути, Париж не был резиденцией короля и его администрации, которая сопровождала вечно кочующий двор монарха. И все же, когда король изредка пребывал в Париже, он жил в старом дворце на острове Сите, где прежде помещалась резиденция представителя римской власти. Значит, этот остров оставался средоточием жизни города.
Достоверных сведений о Париже и жизни парижан этой эпохи совсем мало, и даже наша неизменная помощница — классическая археология — становится бессильной: в столице сегодня не сохранилось ни одного памятника, который мог бы послужить точкой отсчета для нашего рассказа; исчезли мощеные мостовые, каменные стены домов встречаются крайне редко, нет привычных для предыдущих эпох остатков колонн и почти нет обломков черепицы. Как и во многих городах Северной Франции и Англии, в Париже на берегах Сены между античными слоями и застройкой эпохи «классического Средневековья» (после тысячного года) часто лежит пласт так называемой «черной земли», не поддававшийся выделению (стратификации) археологических слоев, перенасыщенный органическими остатками с обильными вкраплениями угля и золы. Это трактовалось как свидетельство полного запустения, доказательство того, что городская жизнь теплилась только на острове. Поэтому «черная земля», вскрываемая при строительных работах и раскопках, безжалостно выкидывалась археологами. И лишь в конце прошлого века появилось мнение, что эти слои свидетельствуют не о полном прекращении городской жизни, но о радикальном изменении ее характера. Дома теперь строились из дерева и глины и крылись соломой. Жилища, более походившие на хижины, перемежались огородами, виноградниками, пашнями и выгонами для скота, Органические остатки не вывозились, но оставались на земле. Когда крышу перекрывали заново, то старую солому, подгнившую и закопченную, скидывали прямо на землю, где она и оставалась лежать вместо мостовой. В Париже такие слои обнаружены в районе бульвара Сен-Мишель, во время раскопок 1994–1997 годов. Сегодня по поводу самого термина «черные земли» и по поводу трактовок этого понятия ведутся споры. Некоторые археологи утверждают, что эта субстанция подлежит стратификации при помощи новейших научных технологий.
Остается подождать результатов.
Пока же в распоряжении историка имеются только жития святых, полулегендарные рассказы о христианских реликвиях, ставших объектами поклонения многочисленных паломников, и всего одна хроника VI века. Это «История франков» Григория Турского, современника описываемых им событий, который заслужил за этот труд лавры «Геродота франков».
Григорий происходил из знатной галло-римской семьи сенаторского сословия; в роду были и епископы. Многое из истории он мог почерпнуть из рассказов отца, деда и родни; к тому же, сам он был блестяще образован. Самые ценные сведения Григорий Турский черпал из устных рассказов старших современников, из свидетельств «людей надежных», из фольклора и легенд. Литературный талант в сочетании с обширными знаниями, а также с природной любознательностью придают его «Истории франков» исключительную ценность. С 573 года и вплоть до кончины в 594 году Григорий ревностно исполнял службу, занимая епископскую кафедру Тура, этой своеобразной церковной столицы страны благодаря «апостолу Галлии» — святому Мартину Турскому. При этом Григорий не был простым сторонним наблюдателем, напротив, он был очевидцем и непосредственными участником многих описанных им событий. Григорий Турский имел личные контакты с властями предержащими, и те его уважали, а подчас и боялись, как влиятельного церковного иерарха. В итоге, наши представления об этой смутной, временами жестокой и кровавой эпохе правления Меровингов сформированы его «Историей...», наполненной яркими запоминающимися картинами, фразами, деталями. Именно эти, ставшие со временем хрестоматийными, рассказы и будут далее канвой истории Парижа при Меровингах. От эпохи Меровингов, кроме того, сохранилось всего 195 грамот-дипломов[10], из которых 98, скорее всего, подделки; из них 9 грамот составлены в Париже, но подлинность установлена лишь для одной из них.