Павел Тарарощенко – Отражение в действии (страница 18)

Алексей улыбнулся, подбирая слова так, чтобы Лена и Игорь понимали смысл:

– Дальше интереснее. Выготский ввёл понятие «зоны ближайшего развития». Это как область между тем, что ребёнок уже умеет делать самостоятельно, и тем, что он способен освоить с помощью взрослого или более опытного товарища. Речь – самый мощный инструмент здесь. Через разговор, подсказку, наставление – можно вернуть человеку его собственное мышление.

Лена слегка нахмурилась:

– Вернуть? То есть ребёнок как будто теряет способность мыслить сам?

– Нет, – ответил Алексей. – Он развивается, но многое не очевидно сразу. Мы, взрослые, создаём поддерживающую среду, направляем его внимание, помогаем ему освоить действия, которые ещё не под силу. И через речь, через диалог, ребёнок постепенно осваивает новые способы мышления, интериоризирует их, делает своими.

Он посмотрел на Игоря, который чуть нахмурился, пытаясь переварить услышанное:

– Ты видишь, Игорь, почему даже простое общение, привычки, даже игровые команды – всё это не пустяк. Через речь формируется мышление, через совместные действия – понимание мира.

Сын снова подпрыгнул, радостно выкрикивая что-то о шоколадке. Алексей тихо улыбнулся:

– И каждое такое «сам себе говорю» – маленький шаг в его внутреннем развитии. Если мы будем поддерживать, направлять, объяснять, то ребёнок сможет использовать собственную мысль как инструмент, а не только импульсивные желания.

Лена, присев за столом, задумалась:

– Никогда не думала, что обычные слова ребёнка дома – это целая наука…

Алексей кивнул:

– Это наука, но она проявляется именно в бытовых ситуациях. В том, как мы слушаем, как отвечаем, как задаём вопросы. Вся советская психология – о том, чтобы понять, как человек становится человеком через действие, речь и общение.

Игорь тихо пробормотал себе под нос:

– Интересно… и всё это на кухне, с шоколадкой в руках.

Алексей улыбнулся:

– Да. Здесь, в простых бытовых моментах, скрыта вся сложность развития.

Алексей перевёл взгляд с сына на Игоря и Лену, заметив их слегка растерянные, но внимательные лица.

– То, что мы только что обсуждали о ребёнке, – сказал он, – работает и со взрослыми. Речь не исчезает с возрастом, она остаётся главным инструментом мышления. Часто люди думают, что рассуждают сами, но на самом деле их мысли уже окутаны чужой логикой, чужими сценариями, рекламой, клишированными формулировками, новоязом…

Лена нахмурилась:

– То есть мы сами себе мешаем мыслить?

– Именно, – кивнул Алексей. – Взрослый может вернуть себе свою речь через проговаривание, через внимательный внутренний диалог. Когда человек проговаривает вслух или формулирует мысли, он вырывается из чужих сценариев, начинает мыслить своими словами. Это способ отделить собственное понимание от навязанного: от рекламы, чужих советов, от шаблонных реакций.

Игорь, слегка нахмурившись, пробормотал:

– А я-то думал, что это только детская штука…

– Нет, – улыбнулся Алексей. – Взрослый, который осознанно использует речь, может восстановить собственное мышление. Проговаривая, мы активируем внутренние механизмы, через которые формировалось мышление в детстве. Таким образом, каждый может вернуть себе независимость в рассуждениях, способность принимать решения, не подчиняясь чужим скриптам.

Лена внимательно слушала:

– Значит, если мы просто обсуждаем с мужем или с друзьями, проговариваем то, что думаем, это не пустая болтовня?

– Совсем нет, – сказал Алексей. – Это упражнение для ума, как тренировка. Ты формируешь свою внутреннюю речь, создаёшь пространство, где мысли твои собственные, а не чужие.

Игорь медленно кивнул, глядя на сына, а потом на Лена:

– Значит, это не только для детей… Но мы сами давно перестали слушать себя.

– Да, – подтвердил Алексей. – И это возвращение собственной речи и собственного мышления – ключ к свободе, хоть она и не абсолютная. Не подчиняешься чужим словам, не повторяешь их шаблонно – вот и есть маленький шаг к настоящей самостоятельности.

Лена посмотрела на мужа, потом на Алексея:

– И всё это, оказывается, можно увидеть на кухне, с сыном и батончиком «Марс» в руках…

Алексей улыбнулся:

– Всё развитие, вся самостоятельность человека – в его речи и действиях. Неважно, ребёнок это или взрослый. И чем раньше человек научится проговаривать свои мысли, тем быстрее он возвращает себе мышление, не подчинённое чужим скриптам.

Игорь тихо пробормотал себе под нос:

– Надо бы попробовать… самому себе объяснять, что и как.

Алексей кивнул:

– Вот именно. Проговаривай – и возвращай себе собственный разум.

Алексей снова перевёл взгляд на Игоря и Лену:

– Вы уже понимаете суть Выготского и деятельностного подхода Леонтьева – через речь человек возвращает себе самостоятельное мышление. Но это только начало. Дальше советские психологи развивали эти идеи.

– Например, – продолжил он, – Рубинштейн говорил о «живой деятельности» человека. Мы не просто реагируем на мир – мы его преобразуем, и через действие раскрывается наша психика. Любое действие – это возможность мыслить, а не просто выполнять чужие команды.

Лена слегка нахмурилась:

– То есть, даже такие простые вещи, как приготовить ужин или сходить на рынок, – это форма мышления?

– Совершенно верно, – улыбнулся Алексей. – А Эльконин добавил, что игра – это важнейшая деятельность для развития ребёнка. Через неё формируются структуры мышления, которые потом используются во взрослой жизни. Но и взрослые, можно сказать, «играют» с задачами, моделируя ситуации, решая их.

Игорь задумался:

– А как же взрослые люди? Мы же давно не играем…

– Именно здесь на помощь приходит Гальперин, – сказал Алексей. – Он ввёл понятие «поэтапного формирования умственных действий». Если взрослый проговаривает свои шаги, как мы обсуждали, он как бы «репетирует» умственные операции. Он возвращается к собственному способу мышления, восстанавливает его.

– А остальные психологи? – спросила Лена, заинтересованно.

– Гинзбург изучал память и мышление в контексте деятельности, – пояснил Алексей. – Он показывал, что запоминание и понимание зависят не только от мозга, но и от того, как мы организуем своё действие и речь. А Запорожец исследовал взрослую деятельность и обучение взрослых: человек может переучивать себя, перестраивать мышление, даже когда кажется, что уже «поздно».

Игорь слегка приподнял брови:

– То есть, мы можем вернуть себе собственную голову, даже если давно вляпались в чужие сценарии…

– Именно, – подтвердил Алексей. – Проговаривая свои действия, обсуждая свои мысли, ставя задачи, мы восстанавливаем своё мышление. Не идеологически, не под чужие рамки, а своё. Речь становится инструментом освобождения.

Лена кивнула, слегка улыбаясь:

– И это работает не только с детьми, а и с нами, взрослыми…

– Абсолютно, – сказал Алексей. – Каждый, кто хочет думать самостоятельно, должен начать с собственной речи. Всё остальное – последствия.

Алексей присел рядом с сыном Игоря, наблюдая, как мальчик играет с конструкторами. Он обратился к Игорю и Лене:

– Давыдов создавал систему обучения, которая развивает теоретическое мышление, – начал он. – Главное отличие от обычного школьного подхода: ребёнок не просто повторяет действия взрослого, а сам открывает закономерности и общие принципы.

Он взял одну деталь конструктора:

– Смотри, если соединить эти части так, а затем так… что можно заметить?

Мальчик пробовал разные варианты, экспериментировал. Алексей объяснил:

– Давыдов выделял несколько ключевых моментов:

Проблемная ситуация – ребёнок сталкивается с задачей, которую нельзя решить механически; он вынужден искать закономерности.

Теоретическая обобщённость – ребёнок учится видеть, что отдельные действия подчиняются общему принципу.

Самостоятельное открытие – ребёнок сам формулирует правила и выводы.