Павел Сполах – Чамбеши – возвращение в рай (страница 4)

Итак, что у меня есть перед отправкой в сложный и долгий путь? Ружьё, двести пятьдесят патронов, топорик, три ножа, огниво, котелок, фляга, соль, спички, паракорд, рыболовные наборы, сменная одежда, рюкзак, патронташ, аптечка и … и Метод. Самое нужное – это именно Метод, он ведёт меня всю мою жизнь. Первое правило Метода – никогда не иди по течению, иди туда, куда хочется идти, и найдёшь свой путь и своё место. Быть не на своём месте – это как жить в чужом теле. Радости себе будет мало, а горести другим много. Твоё место там, где тебе интересно. А сейчас мне интересно узнать – кто был моим спасителем.

Повторно исследовать тот же маленький ручей не имело смысла, если есть маленький, найдётся и побольше. Пройдя не менее километра по колено в воде вдоль берега, я действительно обнаружил новый источник чистой воды, точнее почувствовал: вода в реке стала холоднее и чище. Это был уже достаточно большой ручей, более того, вдоль него проходила вполне утоптанная тропа. В джунглях есть два варианта «дорог» – реки и тропы. Эта «дорога» больше походила на тоннель в ожившей горе, но позволяла идти почти в полный рост. Ручей сначала вился где-то поблизости, а потом спрятался за зелёной ширмой и исчез. Ближе к полудню тоннель начал светлеть и вскоре показалась довольно большая поляна. Это была действительно поляна, а не пещера в лесу. Вся свободная от растительности поверхность была перепахана вдоль и поперёк – это «зелёная аптека», здесь животные находят и съедают различные минералы, которые служат противоядием от яда некоторых растений. Как только спадёт жара, сюда обязательно придут обитатели леса. Возлежать в развилке дерева зебрано – это невероятное удовольствие. Первыми пришла компания бородавочников, они стали деловито обшаривать всё вокруг, а потом начали принимать пылевые ванны и повизгивать от удовольствия. Видимо именно на эти «звуки счастья» вскоре прибежала стая цесарок, они именно забежали на поляну, совсем как домашние куры. Не обнаружив ничего подозрительного, петух дал команду, и вся его свита принялась копошиться в пыли с усердием достойным похвалы. Я прицелился и выстрелил. Неоперённая стрела полетела по дуге, но попала точно в цель и одна крупная цесарочка неподвижно уткнулась в пыль. Последовала секундная пауза, а затем поляна ожила – смешалось всё: пыль, грязь, свиньи, куры, визги… Когда буря страха улеглась, я спустился с дерева. Огнестрельное оружие – это последний аргумент, для добывания пищи хватит стрелы и рыболовного крючка. Такой божественно вкусной курочки гриль, вы не попробуете в цивилизованном мире ни за какие деньги.

Проведя трое суток на зебрано, ничего стоящего внимания я не обнаружил. Прибегали звери, прилетали птицы, приходили даже лесные слоны, но маленьких человечков не было. Из этой поляны выходили три тропы, не считая той по которой пришёл я. Две из них были довольно просторные, по ним и появлялись почти все животные, а вот третья была поменьше, хожена мало и уже даже поросла довольно высокой травой. Пройдя по ней метров двадцать, я увидел то, что искал – неуверенный след ноги, ноги маленького человека. Это было приглашение именно для меня, никто другой этого бы не заметил и не понял.

Сначала тропа была неширокая, потом совсем узкая, часто приходилось пробираться почти ползком. Она вертелась как змея то влево, то вправо, возвращалась назад и так же внезапно принимала прежнее направление, но неуклонно вела вглубь дикого леса, к разгадке тайны. На десятый день пути тропа пропала – я уткнулся в глухую стену, непролазную чащу. Это было даже как-то неудивительно, даже заяц умеет так путать следы. В обратный путь я двинулся внимательнее и уже через день обнаружил потайную дверку – едва заметный пробел в плотной строке девственных деревьев. Это было правильное направление пути, и ещё через пару дней я услышал то, ради чего всё это завертелось. Это был не звук леса – так звучит загонная охота. Мерные удары палками по кронам деревьев раздавались со всех сторон, медленно, но неумолимо приближаясь. Это было похоже на охоту Хомо Сапиенсов, а не пигмеев. Но кого они так интересно обложили? Может это охота на меня!? От такой догадки холодок пробежал по спине, но ощутив в руках турецкий орех в мелкую клеточку в виде цевья и ложи «Браунинга», «похолодание» сменилось привычным азартом.

Я тысячи раз был на охоте, но на такой интересной, впервые: чувствовать себя гипотетической добычей, дело довольно пикантное, а учитывая мои познания в области практической социологии, эта пикантность не сулила ничего хорошего, для самих загонщиков. Звуки гона приближались, скоро круг сомкнётся. Бежать поздно, да и не за тем я всё бросил и оказался за минуты до разгадки тайны всего сущего, чтобы теперь убегать. В подствольный магазин вошли четыре патрона с картечью, пятый, с мелкой дробью удобно расположился в патроннике. И только сейчас я услышал главное. Впереди звука погони двигался другой звук – звук отчаяния, и самое главное в том, что эти звуки шли не от земли, а сверху, из крон деревьев. Я сместился в сторону небольшого просвета и увидел поляну. Но что это была за поляна! Небольшое пространство между вековых деревьев было искусственно расчищено, были видны следы рубки деревьев, примитивной, но рубки. В центре находились какие-то ямы… и запах от них – запах горелого мяса. Этот запах я не забуду никогда. Первый раз я его почувствовал в 88-м, на перевале Саланг. И вот теперь опять. Это запах горелого мяса человека! Больше времени на осмысление нет, неумолимый хронометр вечности отсчитывает последние мгновения. Успел шагнуть назад, к стенке леса. И всё началось…

С деревьев на противоположном краю поляны посыпались обезьяны. Это были шимпанзе, только мельче и темнее. Их было пятеро. Выбежав на центр пустого пространства, они остановились и замерли в оцепенении. Их парализовал страх, дикий нечеловеческий страх: они как и я, всё поняли. Преследователей с моей стороны почему- то не было слышно, за то с противоположной они появились. Это тоже были шимпанзе, но крупнее и с более «человеческими лицами», и в передних лапах они держали палки с наконечниками. Меня они явно не видели, их интересовало другое. Один человеко-шимпанзе издал хрипящий звук, и его соратники окружили свою добычу плотным кольцом. Охотников было никак не меньше сотни, они бесконечным потоком стекали с деревьев. Когда поток обезьян иссяк, главарь прошамкал довольно длинную «речь» и толпа расступилась. Он с очень важным видом подошёл вплотную к сплетенным в диком ужасе телам своих жертв и замахнулся …

И в тот же миг разверзлось небо – злобный металлический лязг, многократно отразившись от стен деревьев и тем самым усилившись, ударил в уши первобытным страхом и низверг в пучину отчаяния тело вожака, ещё мгновение назад праздновавшего торжество своего величия. Теперь это величие корчилось в судорогах и истошно вопило, растеряв не только важность момента, но и просто малейшее уважение к себе.

Каннибалы улепётывали со всех лап, перепрыгивая с ветки на ветку в среднем ярусе леса, побросав за ненадобностью свои копья. Их предводитель пёр низом, не разбирая дороги, ломая на своём пути кусты и ветки, разрывая лианы, то и дело, спотыкаясь и ударяясь о крупные стволы деревьев; он уже не вопил, а противно подвывал после каждого такого столкновения. И не удивительно, учитывая, что я вогнал в его тело тридцать четыре грамма дроби № 3 – убить не убьёт, но жрать себе подобных, может отучить надолго. Я подошёл поближе к группе чёрных шимпанзе, которые видимо ещё не совсем осознали, что произошло, и поднял с земли одно копьё. Оказалась, не очень хорошо обработанная палка с примотанным кое-как тонкой лианой шипом какого-то дерева. Примитивное, но всё же оружие. Отброшенное копьё противно зашипело, падая на землю. Шимпанзе от этого звука немного ожили. От группы обезьян отделилась одна и медленно, опираясь на переднюю лапу, подошла ко мне. Я внимательно за ней наблюдал. Это была самочка, причём как для шимпанзе, очень даже привлекательная и судя по упругости молочных желез, в полном расцвете сил. Сначала она в нерешительности остановилась в нескольких шагах от меня, а потом подошла совсем близко и присев на корточки, накрыла голову руками. Я не удержался и аккуратно погладил её по плечу, это получилось само собой, абсолютно естественно, как будто мы были старыми друзьями. В ответ она нежно взяла мою руку, и, придерживая снизу своей, уткнулась лицом мне в ладонь, а второй своей рукой опять прикрыла голову. Этот жест был настолько мил и понятен, что у меня набежала слеза – она благодарила за спасение и просила дальнейшего покровительства. «Ева, я назову её Ева», – Подумал я. Мне на долю секунды показалось, что она понимает мои мысли. Ева причмокнула губами, взяла меня за руку крепче, и выпрямившись в полный рост повела к выходу из этого проклятого места. Теперь эта обезьянка казалась привлекательной даже по человеческим меркам. Ростом почти мне по плечо, она была очень пропорционально сложена: маленькие ступни переходили в тонкие, длинные лодыжки, аккуратные коленки, слегка округлые бёдра и небольшие ягодицы; едва заметная высокая линия талии лишь подчёркивала плотную маленькую грудь и по-детски острые плечи; её силуэту позавидовали бы многие девушки. Глядя на её ладную фигурку я поймал себя на мысли, что думаю о ней именно как о девушке. Красота – это и есть совершенство и не важно, как и где оно проявляется, важно, что оно есть! Ева повторно причмокнула, и все остальные шимпанзе последовали за нами.