Павел Сполах – Чамбеши – возвращение в рай (страница 3)

На следующее утро мой добровольный маленький помощник не явился. Опираясь на копья как на костыли, получалось вполне сносно перемещаться, если никуда не спешить. А куда спешить человеку, живущему в мире изобилия и разумной достаточности? Теперь я мог не спеша наслаждаться своим долгожданным раем в поисках первоосновы жизни, то есть воды. Собственно воды вокруг меня было в достатке, так как в Африку я попал под самое окончание сезона дождей, но так не будет всегда. Необходим более стабильный источник воды, чем дождевая, на листьях и в лианах. Надо найти ручей или реку. Но теория от практики сильно отличается. Благородное дерево, на котором я ночевал, находилось практически на краю поляны диаметром метров пятнадцать, и то назвать это полноценной поляной было бы неправильно. Это скорее было не сильно заросшее кустами и травой место, со всех сторон окружённое огромными деревьями, а их кроны практически соединяясь на высоте тридцати-сорока метров, превращали поляну в пещеру, в которую едва проникал дневной свет. Попытка выйти за пределы этой пещеры с вывихнутой ногой была обречена на неудачу, такой плотный лес начинался буквально через несколько шагов. Это был даже не лес, а сплошное сплетение стеблей, веток и лиан. До полного выздоровления о бегстве из этой «пещеры» не могло быть и речи. Как будто кто-то шепнул изнутри: «Но как тогда приходили ко мне маленькие люди?» Первичный осмотр периметра поляны не дал никакого результата. Но осмотрев всё более внимательно, я обнаружил, что есть еле заметная полоска травы, отличающаяся от остального покрова. Это была тропа, которой редко пользуются. Следуя этой тропой и немного помогая себе ножом, я обнаружил выход из моей темницы. Через несколько десятков метров эта едва заметная тропинка пересеклась с вполне нормальной тропой, по которой уже не надо было прорубаться, а достаточно было просто немного нагнуться. Эта тропа привела к небольшому ручью. Кроме прохладной и очень вкусной воды ручей давал ниточку, которая поможет распутать этот загадочный жизненный клубок: он неизбежно приведёт к реке или озеру. Через несколько часов «пролезания» сквозь игольное ушко диких зарослей, передо мной открылась картина несанкционированного вмешательства человека в дела божественные. Я вышел к берегу реки. Стена неприступных джунглей как по волшебству расступилась, как будто кто-то открыл дверь в иной мир, и моему взору предстала величественная картина огромной, полноводной реки, заключённой в рамки, приличествующие больше морю, чем реке, рамки созданные неумолимостью суровой действительности первородного рая. Эта река могла носить только одно имя – Конго. Невдалеке был виден остов полу затопленного и полу сгоревшего Ми-8. Теперь стала очевидна причина отсутствия запаха гари: величественная река уносила в своих объятиях все посторонние запахи, оставляя лишь свой собственный и неповторимый запах Конго. Если бы я был парфюмером, и мне бы удалось заключить этот запах в оковы стеклянного флакона, то это был бы самый невероятный и самый неповторимый запах, запах неумолимости бытия! Вертолёт находился метрах в семидесяти от берега в небольшом, как для размеров реки, заливчике и на не большой глубине, так как некоторая часть его возвышалась над водной поверхностью. К сожалению это была сгоревшая часть вертолёта. Вселяла надежду мысль о том, что подводная часть его не пострадала от огня. Дальнейшие мои планы были очевидны: оставаться здесь, возле места крушения, набираться сил и лечить ногу, а потом добраться до вертолёта и исследовать его содержимое. Первым делом разделся и залез в воду, тело, облегчённое выталкивающей силой, пришло в неописуемый восторг от нежных объятий великой реки. В меру прохладная вода была поистине живой, вся боль моего уставшего и измученного тела уходила из него, и место боли заполнялось блаженством и силой. В такой целебной купели очень сложно долго оставаться немощным и больным. Отдохнув и набравшись сил, не вылезая из воды, что облегчало передвижение, я двинулся вдоль берега, внимательно исследуя его. Следов присутствия человека нигде не было видно, не считая одинокого вертолёта. Мои случайные попутчики бесследно исчезли.

Следует сделать географическое отступление, дабы избежать путаницы в дальнейшем. В европейской географической науке река Конго, не считая бесчисленных притоков, состоит из двух рек: Луалабы и собственно Конго. Луалаба начинается у истоков и заканчивается с окончанием равнинного участка крупными водопадами, далее эта же река уже называется Конго и без изменения названия течёт до самого Атлантического океана. Вероятно такая странность с названием одной и той же реки связана с тем, что именно участок, называемый Конго и населён больше всего людьми, в том числе и европейцами. Участок Конго с названием Луалаба протекает в полнейших диких джунглях и мало посещаем не только европейцами, но и африканцами – это территория людей леса, к которым ошибочно причисляют только пигмеев, а на самом деле это самые загадочные места на нашей планете, населённые огромным количеством эндемичных видов живых организмов. Самый крупный приток Луалабы в современной европейской географии называется Чамбеши. Но на самом деле, на местном языке Чамбеши означает Место Встречи – место встречи двух рукавов Луалабы! Да, именно так: местное население небезосновательно считает, что река может иметь два начала! Это в нашей, европейской культуре все понятия сводятся к категоричному превосходству одного над другим. И мы в это свято верим и навязываем свою веру всему остальному миру, не допуская даже мысли о том, что два начала одного и того же, становятся целым только соединившись вместе! Чамбеши – это место Силы, место соединения энергий Инь и Ян! Именно в этом месте и потерпел крушение наш старенький Ми-8. Но для простоты понимания всю эту величайшую реку я буду называть не иначе как Конго.

Прекратив бесполезные поиски, я выбрался на берег, в тень огромных деревьев, которые плотной стеной подходили практически к самой воде. Река в этом месте представляла совой величественное зрелище: заключённая в оправу тропического леса водная гладь, шириной никак не меньше двух километров, с царственным величием уходила вдаль, постепенно теряясь в бесчисленных изгибах и поворотах. Сезон дождей закончился всего лишь пару дней назад и напоенная излишней влагой дикая сельва, благоухала всеми красками и оттенками. Воздух был наэлектризован излишним количеством запахов до такой степени, что казалось, поднеси сейчас спичку и он будет гореть всеми цветами радуги. Бесчисленное число всевозможных птиц и зверей создавали акустический фон подобный фугам оркестра. Совместить всё это вместе, не создавая полнейшего хаоса, могла только эта бесконечная равнина воды – Конго. Но самым удивительным в этом огромном карнавале дикой жизни было полное единение всего сущего, включая и меня, в единый целостный и самодостаточный организм под названием Гармония. Если бы сейчас из леса на берег вышли пара тираннозавров, то даже это не вывело бы всю эту гармонию из равновесия, и самые страшные хищники прошлых эпох просто растворились бы в едином и целом как нечто само собой разумеющееся. Чтобы всё это великолепие увидеть, услышать и ощутить стоило не только упасть с неба как я, ради этого стоило жить!

Но чтобы жить, человеку надо есть, пить и ещё кое- что. Охотиться не позволяла травмированная нога, но рыбачить это не мешало. Владея навыками рыбной ловли руками, не составило большого труда просто насобирать рыбу, стоящую в ямках и лунках на дне отмели; создавалось впечатление, что рыбы в воде было больше, чем самой воды. Прошло немного времени и конголезские радужные окуни аппетитно зашипели на прутиках, нежно ласкаемые жаром от веток красного дерева бубинго. Да, я могу себе это позволить: использовать в качестве дров дорогущее красное дерево. Более того это самое бубинго будет служить мне ещё и домом, и для этого ему не надо умирать.

Через неделю пребывания в отеле с коротким, но ёмким названием «Рай» по программе «All inclusive – сделай сам» я чувствовал себя, абсолютно закономерно как в раю. В той прошлой, цивилизованной жизни, после недельного отдыха в пятизвёздочном отеле, надо было начинать отдыхать заново, по возвращении домой, а здесь можно было просто наслаждаться совершенством, спокойствием и щедростью необитаемого континента. Разница между мной и Робинзоном Крузо заключалась не в размерах изолированного от людей острова, а в том, что он хотел к людям, а я хотел от них – у нас были разные направления, разные пути. Я был абсолютно здоров, свеж и бодр, поэтому ничто не мешало навестить последнее связующее звено с цивилизацией. За прошедшую неделю акватория вокруг вертолёта была тщательно исследована, более того, она была даже использована. В тени Ми-8, на дне реки, в самые жаркие часы собиралось огромное количество рыбы и раков. Скажу вам раки Конго – это вам не наши раки – это целые омары, лобстеры. Теперь предстояло забраться внутрь рукотворного чудовища. Под водой внутри вертолёта было достаточно светло, так как часть его, выступающая из воды, сгорела или расплавилась практически полностью. Вероятно, топливо из баков вытекало постепенно и горело, не удаляясь далеко. Вот почему я так долго слышал шипение и бульканье в этой стороне. От того что я увидел внутри, сердце радостно забилось. Все мои вещи были целы, исчезло только снаряжение охотников, но не всё: один кейс с надписью «Браунинг» остался. Выбравшись наружу и расположившись на уцелевшей надводной конструкции вертолёта, я открыл кейс и, о чудо: в нём находился целый целёхонький «Браунинг Голд Фьюжн». Точь в точь такое же пятизарядное ружьё 12 калибра стояло у меня в сейфе в московской квартире, и если бы я не знал точно, что моё ружьё там и продолжает стоять, то побился бы об заклад, что это, именно оно. Удивлению и радости не было предела! Но бросив беглый взгляд на лес, я понял, что это ещё не та радость: на одном из деревьев, достаточно высоко полоскался на ветру российский флаг, маленький, едва заметный, но флаг России! И я всё понял… Мои попутчики, эти бесшабашные охотники из Новосибирска, своих не бросают. Они живы, и, не обнаружив по какой-то причине меня, сделали всё возможное для моего выживания. К берегу я не плыл – летел. Забравшись на дерево, рядом с флагом обнаружил металлический ящик с обратным навесным замком, пристёгнутый к этому дереву кованой цепью. В ящике находились: десять коробок патронов к ружью, нож, топор, огниво и патронташ. Опыт охот в Африке был очевиден: обратный навесной замок – это замок без ключа, который открывается нажатием на дужку и такие глупые и жадные существа как мартышки, никогда его не смогут открыть потому, что у них развит самый, что ни на есть человеческий рефлекс – тянуть всё на себя. Эти мелкие зверьки и сейчас наблюдали за мной, прячась в кронах соседних деревьев. Из вертолёта я взял только свой рюкзак и ружьё. Отсутствие спасательного плотика указывало на то, что охотники ушли на нём вниз по течению реки – к людям, к цивилизации. А мой путь лежал в другую сторону.