Павел Смолин – Ван-Ван из Чайны 5 (страница 6)
- Возьму, а потом обязательно скажу тебе «спасибо», - пообещал я.
- Обязательно скажи, я «спасибы» люблю! – рассмеялась она. – Красивый особняк у вас, кстати.
- Предки хозяина работали в Ост-Индийской торговой компании, грабили колониальный Китай, - поведал я, улыбкой показывая, что это – шутка. – А теперь их потомок продолжает семейное дело – сдирать с китайцев побольше денег.
Отсмеявшись, Мария кивнула:
- Это англичане умеют, жлобы страшные. Но обижаться не стоит – у них тут налоги кошмарные, содержать особняк стоит дорого, и многие передают их в «National trust». Получается объект исторического наследия, этот «траст» смотрит за домом, ремонтирует и продает желающим билеты – ходят, смотрят как в музее. Право собственности остается, но распоряжаться особняком хозяин права не имеет – все решает «траст». Денег с билетов хозяин не получает, но и тратиться на ремонт не надо.
- Не знал. Интересно, - признался я.
- Да ну? – не поверила Мария.
- Мне вообще интересно как мир работает, - улыбнулся я. – А особенно – про деньги.
- У нас про деньги говорить не любят, - поведала Маша.
- А у нас это главная тема, - поведал я в ответ.
Внезапно стены особняка содрогнулись от многократных воплей:
- Тревога! Тревога! Тревога!
- Да твою мать, - горько вздохнул я, обхватив голову руками и уткнувшись локтями в стол.
- Че делать-то? – растерялась Маша.
Фэй Го тем временем занял позицию у двери, в которую забежало четыре охранника-китайца с телескопическими дубинками наготове.
- Пока оставайтесь здесь, - велел Фэй Го.
- Извини, на мне какое-то проклятье висит, - извинился я перед гостьей. – Как только в англоязычную страну приезжаю, сразу начинаются ЧП. В Австралии вообще жесть творилась.
В столовую вбежал еще один соотечественник – этот принес подробности:
- В дом проникла лиса. Ловим.
Мария заржала, я с улыбкой развел руками: такая вот у меня система безопасности.
Лисичек в Англии очень много – сильно изуродовав флору и фауну своего острова, англичане в какой-то момент опомнились и приняли меры, итоги которых жители острова могут наблюдать лично: лисы роются в мусорках, забегают в дома, иногда даже кусаются, наделяя «счастливчика» необходимостью прививаться от бешенства – если повезло, то для профилактики.
Еще здесь много кроликов – их даже на нашей лужайке наблюдать в изрядных количествах можно, они любят по утрам вылезать из нор и радоваться первым лучам солнца.
За пернатую часть фауны в Англии отдуваются в основном фазаны – жирные, неуклюжие и предельно тупые – и сороки. Вот эти причиняют немало проблем своей любовью к воровству блестящих предметов. Ну а в прибрежных зонах нередки случаи, когда обнаглевшая чайка выхватывает еду прямо из рук сидящего в кафе человека.
- А что «творилось» в Австралии? – заинтересовалась Мария.
Первую реакцию в виде «а ты не знаешь?» я успешно подавил – реально занятым людям новости читать некогда и незачем, это я немножко странный и каждое утро пробегаю глазами свежие инфоповоды – хочется знать, что в мире творится, история-то с 14 года «ожила» и потихоньку переделывает мир, который долго жил под властью американского гегемона. А еще мне хочется найти последствия моих действий. Вчера нашел одно, весьма красноречивое: состоялась большая сделка по продаже одним китайским богачом десятка отелей и объектов поменьше на Хайнане другому богачу. Сразу видно, у кого доступ к «инсайдам» есть, а кому суждено потерпеть чудовищные убытки в грядущий «локдаун».
Пока я рассказывал Маше про австралийские приключения – история о героической собачке ее очень растрогала – охранники смогли поймать лису при помощи большой корзинки для белья.
- Потери? – спросил я.
- Трое укушенных и двое поцарапанных, - отчитался начальник охраны. – На лисе был ошейник с камерой, поэтому мы вызвали полицию.
Я перевел новости для гостьи.
- Папарацци! – с отвращением выплюнула Мария. – Надеялся заснять, как мы тут занимаемся чем-то сенсационным.
- А мы и занимаемся! – хохотнул я. – Налаживаем спортивное взаимодействие между странами при помощи су-вида.
- Ван, - вдруг потупился начальник охраны. – Лиса забежала на кухню, и Цай Лин уронил контейнер. Разбился.
«Су-вид» звучит на всех языках одинаково, поэтому не знающий русского охранник и поймал момент, чтобы сообщить грустную новость.
- Су-вид разбили, когда ловили лису, - ввел я гостью в курс дела и переключился обратно на китайский. - Потеря велика, но увольнять или штрафовать Цай Лина не надо – уверен, он очень сожалеет о своей ошибке. Он, кстати, пострадал?
- Укушен, - кивнул начальник.
- Значит уже заплатил кровью и плотью, - подытожил я. – Пострадавших везут в больницу?
- Везут, - подтвердил охранник.
- Ну и хорошо, - порадовался я. – Спасибо за заботу и новости, уважаемый Лян Яозу.
- Мы усилим бдительность, чтобы не допустить других проникновений, - пообещал он, и все лишние покинули столовую.
- Всё, кипиш закончился, - поведал я гостье.
- А может су-вид – это твоя выдумка, и все это специально спланировано, чтобы его не показывать? – с иронией в голосе и подозрительным прищуром спросила Мария.
- Могу показать обломки, - предложил я.
- Пф, обломки! – фыркнула гостья.
- Тогда приезжай завтра-послезавтра или в любой другой день, - предложил я. – Поиграем и посмотрим на новый су-вид.
- А вот возьму и приеду!
- И приезжай!
- И приеду!
Глава 4
- Ленка задолбала, блин! – жаловалась мне Катя по телефону.
Я напряг память, покопавшись в той ее части, которая отвечает за Катюшкиных подружек. Ух и пыльно здесь! Ну а что поделать, редко заглядываю.
- Это которая себя иначе как «Елена» называть запрещает?
Немного стыдно, но это – единственное, что я о ней помню. Ах да, еще она тоже в Цинхуа учится, но не за грант, как Катя, а за семейные деньги. О, вспомнил – мы ж знакомились, симпатичная такая зеленоглазая девчонка с «каре». Так и представилась мне – «Елена, и никак иначе».
- Угу. Обиделась на меня за то, что я на Уимблдон не поехала, представляешь?
- Не поехала ты, а обиделась – она? – не понял я.
- Так она со мной намылилась! – фыркнула Катя. – Визу сделала, билет купила в Лондон. «Катя, я думала мы подруги! Тебе что, трудно попросить своего меня с каким-нибудь миллионером познакомить?», - передразнила «подругу».
Или просто подругу, без кавычек? Ох не знаю, у девочек все так сложно. На всякий случай предложу:
- Мне если что не трудно.
- Да пошла она! – буркнула Катя. – Офигевшая. Хоть бы спросила сначала, я вообще на Уимблдон собираюсь или нет, а не вот так, визой мне в лицо тыкать.
На фоне, с Катиной стороны, зазвенел звонок.
- О, мириться наверно приперлась, - злорадно захихикала невеста. – Всё, давай, удачи в финале, пойду принимать извинения и ждать трансляцию.
- Спасибо, - поблагодарил я и отключился.
Неприятное послевкусие – я здесь, а там, в Пекине, хитрая подружка «окучивает» мою Катюшку. Или это для женщин нормально? Ох не знаю. Ладно, до беды не дойдет, за моей невестой коллеги Фэй Го присматривают, а сама она ни за что не подставится под репутационный удар, потому что он заденет и меня. Всё, долой из головы, нужно настраиваться на игру!
Уимблдон – турнир с флером «традиционности», проходит под патронажем английской королевской семьи, поэтому регламент несколько отличается от других турниров, и это касается не только игроков, но и зрителей. Дресс-код есть для тех и других: для зрителей это «смарт-кэжуал», он же – «элегантный повседневный» стиль. Джинсам, майкам, шлёпанцам и спортивным костюмам здесь не рады. Для игроков – полная доминация белого, с разрешением небольших цветных вставок шириной не более сантиметра. Даже подошва обуви должна быть белой. И даже нижнее белье!
Вот здесь у меня возникла маленькая проблема. Да даже не «проблема», а без пяти минут курьёз: лично я был бы не против на время Уимблдона отказаться от своих «фирменных» красных трусов, потому что совсем не они являются источником моих побед, но тренер Ло с видом именинника за день до начала турнира приволок целую кипу упаковок «антовских» новинок: красные изнутри, белые снаружи. В таких весь турнир и провел.
Дальше – поведение: для теннисистов здесь за исключением необходимости поклониться королевской ложе в случае наличия там короля или королевы ничего нового, а вот зрителям строжайше запрещено шуметь и аплодировать ошибкам игроков – при подаче например – чтобы те не расстраивались. На нынешнем Уимблдоне приглашенной особой королевской крови выступает принц Уэльский, ему кланяться не надо.